Стихи XX века

Узнав, что в плуге лезвие огня

Герой вспахал плугом огня поле, колосья звенят, разум зернится. Он любит чернозём и раскалённый плуг и несёт с полей хлеб вдвоём с …

Улахан орон

Июльским зноем герой стоит над порогом Вилюя, где вода шумит, сверкает на солнце и рождает новые валы. Время уносит мгновенья, ни одна …

Упрямец

Современным пожарам противопоставлен сказочный язык детства. Поэт сохраняет способность говорить с ребёнком вопреки общему ожесточению.

Устал я жить в родном краю

Уход из родного края разворачивается в мрачное предвидение отвержения и гибели. Возвращение домой не снимает отчуждения, а равнодушное продолжение жизни Руси усиливает …

Устилают — мои — сени

Пасхальные свет и звон больше не приносят прежнего умиления. Образ впервые распятого на Пасху человека обнажает личное страдание среди общего праздника.

Утро Земли

Герой любит Утро Земли «во всей красоте безобразий»: глыбы ползут, мастодонт завопил от любви, ящеры в семь этажей, горизонт без людей. Яркие …

Утром

Сомневающийся герой просит безмолвного наставления. Прикосновение возвращает ему способность желать, действовать и понимать свой опыт.

Утро (Нет, больше не могу смотреть я)

Тихий вид из окна заставляет героя переживать неизбежность разлуки и смерти. Нежная окраска клёна усиливает жалость к уходящей жизни.

Ушедший

Разочарованный в людях герой уходит от их обманчивого праздника. Близость к насекомым, морю и грозам становится для него заменой человеческого общества.

Хлыстовская

Ритмическое религиозное обращение зовёт небесного хозяина вернуться и войти в души верующих. Повеления, восклицания и образы крыльев передают нарастающий молитвенный экстаз.

Ходящая сила

Видение Перуна раскрывает грозу как живую божественную силу. Её движение несёт тепло и вызывает сердечное ликование.

Хозяин скуп, жнецы ленивы

Неурожай изображает творческое бессилие и утрату надежды на результат. Герой хочет освободиться от книг, мысли и музы.

Хокку

Цикл из четырёх хокку об осени, камышах и лунной ночи

Царевич Димитрий

Майская прогулка царевича Димитрия обрывается убийством, за которым угадываются будущие бедствия страны. В финале его детский образ становится для героя святым заступничеством …

Царевич из сказки

Царскосельская статуя

Стройная статуя в осеннем парке вызывает у героини тревогу и ревность. Скульптурный образ становится соперницей, уже прославленной чужой влюблённой хвалой.

Царь-Трава

Поиск волшебной травы представлен как труднодоступное постижение огненной тайны. Ритуал с золотом и серебром обещает прикосновение к скрытой благодати.

Целую червонные листья и сонные рты

Поцелуи листьев и спящих губ выражают бескорыстное принятие осеннего мира, его покоя и движения.

Час и дом

Голос созидателя выбирает море и полночь как пространство и время собственного рассказа. Противоположности света, тьмы, вражды и жизни соединяются в его всеохватном …

Через века (Звон гонга в сонном рае Богдыхана)

Герой присваивает себе опыт множества веков и состояний. Всезнание оборачивается признанием единственного незнания счастья.

Через снега, снега

Через снега слышен голос, звучавший в Эдеме: это слуга говорит с Господином своим Временем. Героиня слышит топот чёрных коней, рвёт цветок за …

Чёрное зелье

Таинственный лес населён ведьмой, полудухами и пугающими растениями. Сонные движения создают колдовскую игру света и тьмы.

Чернокнижие

Колдун вызывает трёх зловещих женских существ, и обряд рождает новые гротескные формы. Магическая сцена завершается миром, потерявшим устойчивость среди бесчисленных зеркал.

Черту змеиной единя чертой

Священный ручей соединяет природную силу со скандинавским мифом. Погребальный корабль Бальдера завершается обещанием его возрождения.

Четвёртый год

Ребёнок впервые наблюдает кремлёвский ледоход и спрашивает о любви матери. Вечное движение льда противопоставлено их краткому общему часу.

Четыреликий

Египетские образы орла, льва, быка и Сфинкса становятся знаками духовной воли и страсти. Незнание сокровенной тайны не мешает герою ощущать внутреннюю силу …

Чтоб дойти до уст и ложа

Чтобы дойти до уст и ложа, героине нужно пройти мимо страшной церкви Божьей, свадебных карет и похоронных дрог, а на пороге любимого …

Чудо

Газетное известие о мобилизации пчеловодства становится предметом короткой насмешки. Слово «чудо» оборачивается иронией над военной бюрократией.

Чуть где он встал, — вдруг смех и говор тише

Незримый зловещий гость приносит оцепенение и отчуждение от близких. Образы вампира и летучих мышей передают вторжение непонятной душевной тьмы.

Эгейские вазы

Узоры древних эгейских сосудов предстают совершенным воплощением чужой мечты. Сквозь тысячелетия их красота свидетельствует о живой душе творца и прикосновении к вечности.