Стихи о Москве (Цветаева)/9
Рождение героини соединено с рябиной, падающими листьями и московскими колоколами. Горечь ягоды связывает детство с настоящим.
Здесь собраны стихи, написанные в XX веке. Читайте полные тексты лирики, поэм и новаторских произведений, сравнивайте авторов и переходите к их страницам.
Смотреть поэтов группы →Рождение героини соединено с рябиной, падающими листьями и московскими колоколами. Горечь ягоды связывает детство с настоящим.
Сонная, раздвоенная жизнь пугает сознанием прежних грехов и близости последнего предела. Самым невыносимым оказывается взаимное безлюбие людей.
Весеннее пробуждение соединяет ручьи, пчёл и деревенский благовест. Солнечный луч связывает отдельные движения в единое праздничное пространство.
Газетные пробелы и редкие уцелевшие строки представлены пустыней, в которой воображение ищет живой смысл. Поэтические намёки на весну и бурю утверждают внутреннюю …
Спокойная жизнь на безлюдном берегу противопоставлена прежним ночам счастья. Перемена кажется исполненной мечтой и одновременно подобием посмертного существования.
Образ Гончаровой строится на контрасте внешнего благополучия и нечуткости к поэтическому дару. Резкая ирония противопоставляет память о Пушкине личному бытовому продолжению жизни.
Музыка уподоблена океану, соединяющему земное чувство и вселенскую тайну. Разум входит в неё, утрачивая собственные пределы.
Пасхальное видение соединяет небесное и земное. Человек ощущает себя малым звуком общего звона.
Первая оттепель кажется герою совершенно новым событием. Пробуждение сердца меняет знакомую весну в счастливое и впервые осознанное благословение.
Запретная любовь показана как постоянное похищение мгновений близости. Городская неустроенность усиливает страсть, не обещая ей спокойного счастья.
Любовь к Тамар возникает с первого мгновения встречи. Взаимные огненные знаки превращают близость в обмен сердечным даром.
Сверкание ночной воды и белого лотоса становится языком взаимного влечения. Приглашение соединить два огня переводит пейзажную игру света в образ любовного единства.
Лицо любимой уподоблено запечатлённому саду со зрелыми плодами и благоухающими цветами. Чувственная близость выражается образами винограда, любовного вина и священной чаши.
Незримый голос становится опорой духовной жизни. Слово и звук возводят внутреннюю церковь.
Мир песен предстаёт чудесной стихией, где мысль становится светом и движением. Образы лепестка, лучей и потока связывают поэтическое слово с зыбкостью существования …
Маленькая яркая птица наделена чудесной властью вызывать ветер, грозу и дождь. Её короткий напев связывает крошечное живое существо с большими природными силами.
Королева ищет тишины вдали от придворной лести и тяжести величия. Доверие любимой Эльгрине не отменяет потери покоя, которой уже недостаточно даже самого …
Зло объясняется несовершенством и человеческими поступками, создающими собственных преследователей. Свобода, вера и любовь должны остановить их умножение.
Сказочный рассказ о Богоматери объясняет появление Месяца как маленькой утехи людям. Материнское утешение соединяет небесное и деревенское домашнее начало.
Песенная история легкомысленного увлечения завершается гибелью девушки в Волге. Беззаботный отъезд купеческого сына подчёркивает жестокое неравенство последствий их близости.
Первое пение воображаемого предка рождается из вслушивания в природу. Человеческий голос соединяет земное существо с небесным светом.
Пародия на молитвы раскрывает поклонение капиталу и проценту. За священной риторикой стоят страх утратить доход и желание затемнить сознание трудящихся.
Домашний заяц становится героем двух иронических триолетов. Его разрушительные повадки и сытое довольство позволяют сопоставить неволю с удобством.
Красный вечерний свет на камне становится сравнением для возвращающейся памяти. Былое вновь проступает через неповторимые черты давней мечты.
Портрет гордого спутника соединяет любовное притяжение с уважением к его внутреннему мальчику. Неспешная прогулка по родному городу завершается прощанием с человеком, которому …
Героиня отвергает чужой суд о себе, требуя знания её действительного опыта. Ночные скитания, близость и опьянение становятся мерой возможного понимания.
Вымышленная Миррэлия собирает представления о счастье, любви и совершенном царстве. Ироническое сопоставление сказочной страны с Лугой подчёркивает её существование в поэтической мечте.
Незримое присутствие узнаётся в тишине и бережном отношении к жизни. Его сила проявляется без грома и разрушения.
Увядание мира вызывает гнев и обращение к памяти о прежней красоте. Осень и весенние цветы выступают образами потери и сохранённого воспоминания.
Пережитые победы и скитания сменяются желанием отречения. Тихая молитва становится новой формой внутреннего существования.