Жид

Черт вас возьми,
    черносотенная слизь,
вы
    схоронились
        от пуль,
            от зимы
и расхамились —
    только спаслись.
Черт вас возьми,
тех,
    кто —
за коммунизм
    на бумаге
        ляжет костьми,
а дома
    добреет
        довоенным скотом.
Черт вас возьми,
тех,
    которые —
коммунисты
    лишь
        до трех с восьми,
а потом
    коммунизм
        запирают с конторою.
Черт вас возьми,
вас,
    тех,
кто, видя
    безобразие
        обоими глазми,
пишет
    о прелестях
        лирических утех.
Если стих
    не поспевает
        за былью плестись —
сырыми
    фразами
        бей, публицист!
Сегодня
    шкафом
        на сердце лежит
тяжелое слово —
    «жид».
Это слово
    над селами
        вороном машет.
По трактирам
    забилось
        водке в графин.
Это слово —
    пароль
        для попов,
            для монашек
из недодавленных графинь.
Это слово
    шипело
        над вузовцем Райхелем
царских
    дней
        подымая пыльцу,
когда
    «христиане»-вузовцы
        ахали
грязной галошей
    «жида»
        по лицу.
Это слово
    слесарню
        набило до ве́рха
в день,
    когда деловито и чинно
чуть не на́смерть
    «жиденка» Бейраха
загоняла
    пьяная мастеровщина.
Поэт
    в пивной
        кого-то «жидом»
честит
    под бутылочный звон
за то, что
    ругала
        бездарный том —
фамилия
    с окончанием
        «зон».
Это слово
    слюнявит
        коммунист недочищенный
губами,
    будто скользкие
        миски,
разгоняя
    тучи
        начальственной
            тощищи
последним
    еврейским
        анекдотом подхалимским.
И начнет
    громить
        христианская паства,
только
    лозунг
        подходящий выставь:
жидов победнее,
    да каждого очкастого,
а потом
    подряд
        всех «сицилистов».
Шепоток в очередях:
    «топчись и жди,
расстрелян
    русский витязь-то...
везде...
    жиды...
        одни жиды...
спекулянты,
    советчики,
        правительство».
Выдернем
    за шиворот —
одного,
    паршивого.
Рапортуй
    громогласно,
        где он,
            «валютчик»?!
Как бы ни были
    они
        ловки́ —
за плотную
    ограду
        штыков колючих,
без различия
    наций
        посланы в Соловки.
Еврея не видел?
    В Крым!
        К нему!
Камни обшарпай ногами!
Трудом упорным
    еврей
        в Крыму
возделывает
    почву — камень.
Ты знаешь,
    язык
        у тебя
            чей?
Кто
    мысли твоей
        причина?
Встает
    из-за твоих речей
фабрикантова личина.
Буржуй
    бежал,
        подгибая рессоры,
сел
    на английской мели́;
в его интересах
    расперессорить
народы
    Советской земли.
Это классов борьба,
    но злее
        и тоньше, —
говоря короче,
сколько
    побито
        бедняков «Соломонишек»,
и ни один
    Соломон Ротшильд.
На этих Ротшильдов,
    от жира освиневших,
на богатых,
    без различия наций,
всех трудящихся,
    работавших
        и не евших,
и русских
    и евреев —
        зовем подняться.
Помните вы,
    хулиган и погромщик,
помните,
    бежавшие в парижские кабаре, —
вас,
    если надо,
        покроет погромше
стальной оратор,
    дремлющий в кобуре.
А кто,
    по дубовой своей темноте
не видя
    ни зги впереди,
«жидом»
    и сегодня бранится,
        на тех
прикрикнем
    и предупредим.
Мы обращаемся
    снова и снова
к беспартийным,
    комсомольцам,
        Россиям,
            Америкам,
ко всему
    человеческому собранию:
— Выплюньте
    это
        омерзительное слово,
выкиньте
    с матерщиной и бранью!