Сифилис

Пароход подошел,
    завыл,
        погудел —

и скован,
    как каторжник беглый.

На палубе
    700 человек людей,

остальные —
    негры.

Подплыл
    катерок
        с одного бочка̀.

Вбежав
    по лесенке хро̀мой,

осматривал
    врач в роговых очках:

«Которые с трахомой?»

Припудрив прыщи
    и наружность вымыв,

с кокетством себя волоча,

первый класс
    дефилировал
        мимо

улыбавшегося врача.

Дым
    голубой
        из двустволки ноздрей

колечком
    единым
        свив,

первым
    шел
        в алмазной заре

свиной король —
    Свифт.

Трубка
    воняет,
        в метр длиной.

Попробуй к такому —
    полезь!

Под шелком кальсон,
    под батистом-лино́

поди,
    разбери болезнь.

«Остров,
    дай
        воздержанья зарок!

Остановить велите!"

Но взял
    капитан
        под козырек,

и спущен Свифт —
    сифилитик.

За первым классом
    шел второй.

Исследуя
    этот класс,

врач
    удивлялся,
        что ноздри с дырой, —

лез
    и в ухо
        и в глаз.

Врач смотрел,
    губу своротив,

нос
    под очками
        взмо́рща.

Врач
    троих
        послал в карантин

из
    второклассного сборища.

За вторым
    надвигался
        третий класс,

черный от негритья.

Врач посмотрел:
    четвертый час,

время коктейлей
    питья.

— Гоните обратно
    трюму в щель!

Больные —
    видно и так.

Грязный вид…
    И вообще —

оспа не привита. —

У негра
    виски́
        ревмя ревут.

Валяется
    в трюме
        Том.

Назавтра
    Тому
        оспу привьют —

и Том
    возвратится в дом.

На берегу
    у Тома
        жена.

Волоса
    густые, как нефть.

И кожа ее
    черна и жирна,

как вакса
    «Черный лев».

Пока
    по работам
        Том болтается,

— у Кубы
    губа не дура —

жену его
    прогнали с плантаций

за неотработку
    натурой.

Луна
    в океан
        накидала монет,

хоть сбросся,
    вбежав на насыпь!

Недели
    ни хлеба,
        ни мяса нет.

Недели —
    одни ананасы.

Опять
    пароход
        привинтило винтом.

Следующий —
    через недели!

Как дождаться
    с голодным ртом?

— Забыл,
    разлюбил,
        забросил Том!

С белой
    рогожу
        делит! —

Не заработать ей
    и не скрасть.

Везде
    полисмены под зонтиком.

А мистеру Свифту
    последнюю страсть

раздула
    эта экзотика.

Потело
    тело
        под бельецом

от черненького мясца̀.

Он тыкал
    доллары
        в руку, в лицо,

в голодные месяца.

Схватились —
    желудок,
        пустой давно,

и верности тяжеловес.

Она
    решила отчетливо:
        «No!», —

и глухо сказала:
    «Jes!».

Уже
    на дверь
        плечом напирал

подгнивший мистер Свифт.

Его
    и ее
        наверх
            в номера

взвинтил
    услужливый лифт.

Явился
    Том
        через два денька.

Неделю
    спал без просыпа.

И рад был,
    что есть
        и хлеб,
            и деньга

и что не будет оспы.

Но день пришел,
    и у кож
        в темноте

узор непонятный впеплен.

И дети
    у матери в животе

онемевали
    и слепли.

Суставы ломая
    день ото дня,

года календарные вылистаны,

и кто-то
    у тел
        половину отнял

и вытянул руки
    для милостыни.

Внимание
    к негру
        стало особое.

Когда
    собиралась па́ства,

морали
    наглядное это пособие

показывал
    постный пастор:

"Карает бог
    и его
        и ее

за то, что
    водила гостей!»

И слазило
    черного мяса гнилье

с гнилых
    негритянских костей.

——

В политику
    этим
        не думал ввязаться я.

А так —
    срисовал для видика.

Одни говорят —
    «цивилизация»,

другие —
    «колониальная политика».