Бродвей

Асфальт — стекло.
    Иду и звеню.

Леса и травинки
    — сбриты.

На север
    с юга
        идут авеню,

на запад с востока
    — стриты.

А между —
    (куда их строитель завез!)—

дома
    невозможной длины.

Одни
    дома длиною до звезд,

другие
    — длиной до луны.

Янки
    подошвами шлепать
        ленив:

простой
    и курьерский лифт.

В 7 часов
    человечий прилив,

в 17 часов —
    отлив.

Скрежещет механика,
    звон и гам,

а люди
    немые в звоне.

И лишь замедляют
    жевать чуингам,

чтоб бросить:
    «Мек моней?»

Мамаша
    грудь
        ребенку дала.

Ребенок,
    с каплями из носу,

сосет
    как будто
        не грудь, а доллар —

занят
    серьезным
        бизнесом.

Работа окончена.
    Тело обвей

в сплошной
    электрический ветер.

Хочешь под землю
    — бери собвей,

на небо
    — бери элевейтер.

Вагоны
    едут и
        дымам под рост,

и в пятках
    домовьих
        трутся,

и вынесут
    хвост
        на Бруклинский мост,

и спрячут
    в норы
        под Гудзон.

Тебя ослепило,
    ты
        осовел.

Но,
    как барабанная дробь,

из тьмы
    по темени:
        «Кофе Максвел

гуд
    ту ди ласт дроп».

А лампы
    как станут
        ночь копать.

ну, я доложу вам
    — пламечко!

Налево посмотришь
    — мамочка мать!

Направо
    — мать моя мамочка!

Есть что поглядеть московской братве.

И за день
    в конец не дойдут.

Это Нью-Йорк.
    Это Бродвей.

Гау ду ю ду!

Я в восторге
    от Нью-Йорка города.

Но
    кепчонку
        не сдерну с виска.

у советских
    собственная гордость:

на буржуев
    смотрим свысока.