Шпион (перевод О. Н. Чюминой)

Объята яростью, толпа была ужасна.
При виде пленника, стоявшего бесстрастно,
Звучало:—смерть ему!
                Со всех сторон тесним,
Он, как враги его, сам был неумолим
В своем спокойствии—холодный и суровый.
Они осилили,—и, умереть готовый,
Он не боялся их. Проиграна игра—
Расплата близится: и просто, и понятно.
На платье у него алели крови пятна,
Толпа с проклятьями тащила со двора
Его на улицу, вокруг него свирепо
Кричали:—Смерть ему!
                Он был орудьем, слепо
Направленным в руках наемников его.
По усмотренью их, в теченье дня всего
Он бился, бил других покорно, по приказу,
Победы торжества не испытав ни разу.
Когда среди рядов шел тихо арестант,
Вскричала женщина какая то:—Сержант!

Он наших убивал… Покончить с негодяем!
— Да,—кто то подхватил,—он самый! Расстреляем
Бездельника! Сейчас! На месте! Нет, сведем
Его к Бастилии… Скорее же! Идем!
— Куда желаете!—пожал плечами пленник.
Кругом взвели курки.—И ты умрешь, изменник,
Как волка хищного мы умертвим тебя!
— Я волк,—ответил он,—а вы—собачья стая!
— Он оскорбляет нас!—и вся толпа густая
Грозила пленнику, и он вокруг себя
Увидел взоры их, пылающие гневом.
Но оглушаемый проклятием и ревом,
С презрением к врагам, спокойно он шагал
По трупам тех людей, которых помогал
Сегодня убивать. С душою, полной ядом,
Все выше голову он поднимал под градом
Насмешек и обид, исполнен новых сил.
Как ненавидел он! Как ненавидим был!
С какой бы радостью расправился он с ними,
Будь только перевес теперь на стороне
Товарищей его… Участие в резне
Он также принимал… Пускай же со своими
И погибает он! Злодей! Шпион! Подлец!
Но тут среди толпы послышалось:—Отец!—
И, словно светлый луч, явился вдруг ребенок.
Со страхом ухватясь всей силою рученок
Дрожащих за отца, он на толпу глядел,
Как бы моля ее, и вместе—угрожая…
— Стреляйте же скорей!

                Но, крепче обвивая
Руками пленника, ребенок побледнел:
— Отец, я не хочу, чтоб сделали с тобою
Дурное что нибудь!—Меж тем, сзывая к бою,
Вдали гудел набат, и пушек дальний гром
Ему ответом был. Не кончится добром!
Стреляйте же скорей!—Но мальчик крикнул снова:
— Пустите! Я сказал, что это—мой отец!
— Хорошенький какой… Малютку жаль такого!—
Вздохнула женщина, а в глубине сердец
Все то же думали… Ребенок со своими
Глазами ясными и темноголубыми,
Был бледен но красив, заботливо одет.
Другая женщина спросила:—Сколько лет
Тебе, бедняжка мой?—и мальчик со слезами
Ответил ей:
                — Отца не убивайте вы!
Стояли все, поднять не смея головы,
И глядя в сторону смущенными глазами,
Невольно кулаки разжались тут.—Иди!—
Сказал тогда один из бывших впереди
Ребенку бледному.—Куда?—Домой! Ну, живо!—
— Зачем?—А к матери! Стоявший молчаливо,
Ответил арестант:—У сына моего
Нет матери.—Вдовец?…—Так что же из того?
Спокойно молвил тот, и, обернувшись к сыну,
Сжал руки мальчику:—Соседку Катерину

Ты знаешь мальчуган?—Я знаю!
                — Прямо к ней
Беги сейчас.—С тобой?—Нет, я приду поздней.
— Один я не пойду… Боюсь я что с тобою
Случится что нибудь.
                Боровшийся с собою,
Начальнику шепнул отец его тогда:
— Для виду пусть меня освободят немного,
И мальчик мой уйдет, уверясь, что вреда
Отцу не причинят. Со мною у порога
Покончить можете, вот тут же за углом,
Когда угодно вам.—
                С нахмуренным челом
Кивком ответил тот—в знак одобренья плану,
— Послушай, я тебя обманывать не стану;
Шутили мы сейчас, они—мои друзья
И с ними лишь пройтись хочу немного я.
А ты будь умником… Ступай!
                И убежденный
Словами этими, поцеловав отца,
Ребенок убежал. Бесстрастный до конца,
Тогда проговорил спокойно осужденный:
— Теперь помехи нет. Кончайте же со мной!
Куда идти?
                Но тут могучею волной
Среди толпы людей, глубоко потрясенной,

Лишь миг тому назад от мести исступленной,
Раздался дружный крик:—Вернись к себе домой!