Победитель (перевод О. Н. Чюминой)

Победитель. (Поэма).

I.

С дружиною своей оставил Карл Великий
Испанию, и лик могучего владыки
Печалью омрачен, и восклицает он
С глубокою тоской:—О, гнусный Ганелон,
О, Ронсевальская зловещая долина!
Там пал в бою Роланд, а с ним—его дружина:
Надежда Франции и цвет ее сынов.—

Печален государь, заплакать он готов,
При мысли о своей утрате беспримерной;
Всего лишился он, своей дружины верной,
Двенадцати вождей, Роланда своего!
Но победителю Испании всего
Невыносимей мысль, что сложат песнопенья
О понесенном им тяжелом пораженье.

Так подвигался он. К концу второго дня
Достигнув Пириней высокого гребня,
Остановился он, в мечтанья погруженный,
И город вдалеке увидел, обнесенный
Высокою стеной. У всех его ворот
Две башни грозные оберегали вход;
И были оловом залиты черепицы;
В стенах виднелися несчетные бойницы,
А в центре—башенок зубчатых кружева
Красой пленяли взор. Из каждой амбразуры
Виднелись часовых безмолвные фигуры.
Налево искрилась морская синева,
Сливаясь с синевой небесной на просторе.

И Карл заговорил с сиянием во взоре:
— Баварский герцог, друг, советник мудрый мой!
Кто город выстроил, лежащий предо мной?
Вы, ратники мои, бойцы, герои, дети,—
Прекраснее его не видел я на свете!
Пред этим городом пускай мы простоим
Три пятилетия,—но будет он моим.—
И герцог задрожал, хоть был недоступен
Для страха.—Государь, купите-же его:
Иного средства нет. Ваш город неприступен,
Защитники его—беарнцы; сверх того
В нем турок тысячи на бой вооруженных,
А ваших храбрецов, больных и утомленных—
Не много государь. Они—слабее жен,
Я более других годами удручен,
Но меньше всех устал. Вот правда без прикрасы:
Снарядов нет у нас, изрублены кирасы,
Чуть живы лошади… Безумцем надо быть,
Чтоб с луками в руках твердыни осадить—
И молвил государь средь общего молчанья:
— Но все-же города ты не сказал названье?—
— Забывчивость в мои простительна года!
Нельзя, о государь, лишь побеждать всегда,
Не наслаждаяся побед своих плодами.
Над нами сжальтеся! Измучены трудами
И покорив для вас десятки городов,
Вернуться мы хотим под свой домашний кров,
Наш приступ для врага могучего не страшен;
Смеяться с высоты своих громадных башен
Над нами будет он. Там, в этой стороне,
Два хода вырыто, и первый ход подземный
Ведет в окрестности, второй-же—к сатане?—
— Но как зовется он, тот город иноземный?—
Промолвил государь, беспечно рассмеясь.
— Нарбонной!—По сердцу Нарбонна мне пришлась,
Красавицы такой привычки не имею
Я мимо пропускать; и о корсаж ее
Все пальцы исколоть готов до крови я!—
Тогда он подозвал отважного сеньора
Де-Мондидье.—Мессир, наш бедный герцог скоро
Умрет от старости,—но, благородный граф,
Вы отличитеся, Нарбонну с бою взяв.
За это всю страну я вам даю в награду…
На приступ-же, скорей! Не надо длить осаду.—
Но граф де-Мондидье ответил:—Государь,
Теперь не биться мне, как я бивался встарь,
Все тяготит меня: забрало и кольчуга,
Лекарство нужно мне от тяжкого недуга,
Ужь скоро год, как я не раздеваясь сплю,
Я ныне, государь, об отдыхе молю.—

У императора не вырвалось движенья
Неудовольствия. Еще сеньор один
Был вызван. Это был надменный палатин,
Гюго де-Котантен. Нарбонну во владенье
Я вам даю, мессир! Что-б ею обладать

Вам стоит лишь пойдти и с бою город взять.—
Гюго де-Котантен сказал ему с поклоном:
— Наш пахарь во сто крат счастливей! Негодяй
День отработает, и с плугом заостренным
Пройдется по полям, а ночью отдыхай!
А я и в холода, и под палящим зноем
Ношу броню и меч, и барабанным боем
Разбужен на заре… Истерлись у седла
Подпруги и ремни; удары без числа
Я наношу другим, и сам их получаю…
Нарбонной овладеть другим предоставляю.—

Король задумался. С надеждою в душе
Позвал он герцога нормандского, Ришэ.
— Сеньор, я знаю вас, вы близки мне и трону.
Вы—храбрый дворянин… Хотите взять Нарбонну?—
— Ношу по праву я нормандскую корону,
Тому-же, кто ее носить имеет честь,
Не надо, государь, на приключенья лезть.—

И графу гентскому тогда он молвил слово:
— Не даром ты рожден у берега морского,
Я помню, как сиял отвагой этот взор,
Когда в сражении давали мы отпор
Нас окружающим толпами сарацинам;
Нарбонну победи и будь в ней властелином.—
— Великий государь, без пищи и питья
Давно мы странствуем в горах и по долинам.
Шатаясь по жаре, совсем испекся я.
Когда вернусь я в Гент, меня жена моя
Способна не признать под этим черным глянцем
И негром назовет,—никак ужь не фламандцем;
Любовник у нея завелся может быть?…
Нет, я вернусь домой, где можно есть и пить.—

— Так,—молвил государь,—фламандцам кушать надо;
Я это позабыл… Но, Боже упаси,
О чем я думаю?… Евстафий де-Нанси,
Тебя не устрашит подобная преграда?
Как мощному орлу, тебе неведом страх.—
— Я более похож на воробья в кустах;
К себе, в гнездо свое стремлюся я к покою.
Я окружен солдат голодною толпою,
А для уплаты им нет медного гроша…
Нет, слава в юности бывает хороша,
Теперь, когда я стар и на руках мозоли—
Опасности меня не привлекают боле.—

II.

Конь императора о землю бил ногой,
Густые облака надвинулись грядой,
Но видя во главе гасконцев батальона,
Лихого рыцаря, Жерар де-Руссильона,
Сказал он:—Ты похож на римского вождя
И прямо за бревно, не видя в нем гвоздя,
Берешься смело ты рукою обнаженной.
Иди и овладей прекрасною Нарбонной!—
Жерар де-Руссильон угрюмый кинул взгляд
На жалкий лоскуток от стяга боевого;
Он искоса взглянул на скакуна хромого
И на зазубрины своих железных лат…
Ты смотришь,—молвил Карл,—как стряпчий из Сорбонны,
Как? Ты задумался над взятием Нарбонны?
— Благодарю за честь, на родине своей
Владею я землей.—И так, толпою всей
Судили рыцари о предстоящем деле,

А горные ручьи среди дубов шумели.
Всех рыцарей своих, с ним тысячи чудес
Свершавших некогда, окликнул Карл Великий,—
Все отказалися от боя наотрез.
Тогда блеснул огнем орлиный взор владыки,
В негодовании, привстав на стременах,
И вынув острый меч, врагу внушавший страх,
Могучий, как орел в степи необозримой,
Воскликнул этот вождь, досель непобедимый:
— Бароны Франции, героев лучший цвет,
Великие вожди, отчизны исполины,
Чьи кости славные усеяли долины;
Роланд и Оливье, зачем вас больше нет?
Останься вы в живых—вы взяли-бы Нарбонну!
Вы не страшилися подвергнуться урону,
Не колебалися, считая каждый шаг!
И я, при помощи победоносных шпаг,
Завоевал бы мир! Героя с духом смелым
Где ныне я найду? Перед великим делом
Они пугаются, их не страшит позор.
Вы, шедшие со мной до этих самых гор,
Бургундцы, рыцари Германии, фламандцы,
Бретонцы дальние, французы и нормандцы,—
Ступайте! От моей особы навсегда
Я изгоняю вас! Бегите без стыда
От звуков моего воинственного рога,
Спешите по домам, открыта вам дорога.
Живите, спрятавшись постыдно от врага,
И будет ваша жизнь спокойна и долга.
Один пойду я в бой и я восторжествую!
Когда-жь вернетесь вы во Францию родную,
Где спросят обо мне, ответьте: До-того-ль
Нам было? От врага так скоро мы бежали
В канун сражения, что нынче мы едва-ли
Припомним, где тогда остался наш король?—

Так Франции монарх, Германии властитель,
Экзарх Равенны, вождь, державный победитель,
Карл, по прозванию Великий, говорил,
И голос короля как гром небесный был.
Молчали рыцари. С почтительным поклоном
Красивый юноша, полудитя на вид,
Каким предстал царю Израиля Давид,
Явился перед ним и молвил твердым тоном:
— Монарха Франции Господь да сохранит!—
Для этих воинов в броне тяжеловесной,
С рапирой у бедра,—ничтожный и безвестный
Пришелец, чья рука, как детская слаба,
В одежде бедняка, без перьев и герба
И с краскою в лице застенчиво алевшей,
Казался девушкой, мужской наряд одевшей.
— С какою просьбою являешься ты к нам?
Спросил его король, и молвил тот спокойно:
— Великий государь, тебя прошу я сам
О том, что прочие отвергли недостойно.
С Господней помощью, пускай я буду тем,
Чье имя славное известно будет всем,
Как имя воина, который взял Нарбонну.—

И все дивилися уверенному тону
И простоте его.—Вот штука! Да никак
Ведь это Эмери, мальчишка и бедняк?
Заметил гентский граф смеявшейся дружине.
— Поди сюда!—король воскликнул.—Говори,
Откуда ты и кто?—Зовусь я Эмери,
Я званьем баккалавр и знаю по латыни.
С ученостью моей я бедствовал доныне,
Оставшись в стороне от милостей судьбы,
Когда делилися наследства и гербы.
Породой знатною хвалиться я не смею,
Владения мои не стоют двух монет,

Но в сердце у себя ношу я целый свет!
Я, с Божьей помощью, Нарбонной овладею,
А там насмешников я наказать сумею.—
И Карл, сияющий улыбкой торжества,
Воскликнул:—За твои надменные слова
Я делаю тебя великим палатином
И графом де-Нарбонн! Иди к моим дружинам,
Кто оскорбит тебя—тот будет очень смел!—

На утро Эмери Нарбонной овладел.

1895 г.