Горы (перевод О. Н. Чюминой)

Подобно черному рассеянному стаду,
Которое пасет зловещий ураган,
Неслися облака сквозь призрачный туман
И бездна темная внизу являлась взгляду.
Там, где клубилися тяжелые пары,
Вершина мрачная чудовищной горы,
Подобно призраку, из бездны поднималась.

Ее подножие в глубокой тьме терялось,
А наверху ее—горе подобен сам—
Закованный титан предстал моим глазам.
Терзаем коршуном, к утесу пригвожденный
Цепями вечными, громадный обнаженный—
На камне корчился в мучениях титан.
И к небу взор его с угрозой обращенный
Дышал отчаяньем, а из отверстых ран
С кровавою волной струились волны света.
И я спросил:—Чья кровь струится здесь?—На это
Мне коршун отвечал:—Людская, и во век
Ей литься суждено.—А как горы названье?—
— Кавказ.—Но кто же ты: жестокие страданья
И муку вечную терпящий?—Человек.

И все смешалось тут, как отблески зарницы,
По мановению властительной десницы,
Мгновенно с темнотой сливаются ночной,—
Как рябь, мелькнувшая на глади водяной…

Опять разверзлася бездонная пучина,
Явилась из нея другой горы вершина;
Шел дождь,—и, трепетом неведомым объят,
Я слышал, как сказал мне кто-то:—Арарат.
— Кто ты?—я вопросил таинственную гору.
И молвила она:—Ко мне плывет ковчег,
А в нем—избранник тот, что гибели избег,
И близкие его. Согласно приговору,
Открылась хлябь небес с пучиной водяной;

Во след созданию—явилось разрушенье.
— О, небо!—молвил я:—кто этому виной?—

И вновь исчезло все, как будто в сновиденье.
Сквозь тучи, и туман, и дикий грохот бурь
Блеснула в сумраке волшебная лазурь—
И выплыла горы вершина золотая.
Предавшись буйному веселью торжества,
На ней верховные царили существа,
Жестокой красотой и радостью блистая.
Имели все они со стрелами колчан,
Чтоб смертных поражать грозою тяжких ран.
Стекались к их ногам утехи и забавы,
Любовь венчала их.—Олимп в сиянье славы!—
Услышал я.
        И вновь все рушилось кругом.

И снова в хаосе предстала вековом
Вершина мрачная. Громовые раскаты
Гремели в вышине, и, трепетом объяты,
Склонялися дубы столетнею главой,
И горные орлы полет могучий свой
В испуге к небесам далеким направляли—
От места, где пророк предстал пред Еговой,
И вот, исполненный божественной печали,
На землю он сошел, держа в руках скрижали.
И громы вечные… И глас вещал:—Синай!—

Тумана ризою небес холодных край
На миг задернулся, шумели ураганы…
Когда ж рассеялись зловещие туманы—
Узрел я, как вдали, на мрачной высоте,
Страдалец умирал, распятый на кресте.
Высоких два креста по сторонам чернели
И тучи заревом кровавым пламенели.
Распятый на кресте воскликнул:—Я Христос!
И в дуновении зловещем пронеслось:
— Голгофа!
        Так прошли, сменяясь, как страницы
Из книги бытия, видений вереницы,
Как будто саваном—окутанные тьмой,—
И я взирал на них, смятенный и немой.