Муха и Дорожные

XVII. Муха и Дорожные

В Июле, в самый зной, в полуденную пору,
            Сыпучими песками, в гору,
            С поклажей и с семьей дворян,
                Четверкою рыдван
                        Тащился.
Кони измучились, и кучер как ни бился,
        Пришло хоть стать. Слезает с козел он
                И, лошадей мучитель,
С лакеем в два кнута тиранит с двух сторон:
А легче нет. Ползут из колымаги вон
Боярин, барыня, их девка, сын, учитель.
        Но, знать, рыдван был плотно нагружен,
        Что лошади, хотя его трону́ли,
Но в гору по песку едва-едва тянули.
Случись тут Мухе быть. Как горю не помочь?
Вступилась: ну жужжать во всю мушину мочь;
            Вокруг повозки суетится;
        То над носом юлит у коренной,
            То лоб укусит пристяжной,
То вместо кучера на козлы вдруг садится,
            Или, оставя лошадей,
И вдоль и поперек шныряет меж людей;
Ну, словно откупщик на ярмарке, хлопочет,
            И только плачется на то,
                Что ей ни в чем, никто
                Никак помочь не хочет.
Гуторя слуги вздор, плетутся вслед шажком;
Учитель с барыней шушукают тишком;
Сам барин, позабыв, как он к порядку нужен,
Ушел с служанкой в бор искать грибов на ужин;
И Муха всем жужжит, что только лишь она
            О всем заботится одна.
Меж тем лошадушки, шаг за́ шаг, понемногу
        Втащилися на ровную дорогу.
«Ну», Муха говорит: «теперя слава богу!
Садитесь по местам, и добрый всем вам путь;
            А мне уж дайте отдохнуть:
            Меня насилу крылья носят».

—————

        Куда людей на свете много есть,
Которые везде хотят себя приплесть
И любят хлопотать, где их совсем не просят.