Стихи XX века

Говори о радостном (Зинаида Гиппиус)

Тело представлено зажатым между зубьями машины, и крик становится звериным. Собственное страдание ещё можно перенести, но мысль о всеобщей участи в этом …

Голуби реют серебряные, растерянные, вечерние

Материнское благословение провожает тёмную тревожную птицу среди мирных голубей. Сравнение с Лермонтовым и Бонапартом связывает её с обречённой исключительностью.

Города в пустыне

Сонет соединяет образы древних городов, разрушенных берегов и пустынных монастырей. Минеральные краски ночи и заката создают безлюдное пространство исторической памяти.

Город сгинул, последнего дома

Ночная поездка приводит к встрече с хромым странником со следами оков. Его благословение обещает жизнь и здоровье протянутому к нему ребёнку.

Господь, я вижу, я недостоин

В молитвенном признании герой сопоставляет крепкую веру со своей привязанностью к земным радостям. Красота мира, сострадание и любовь мешают ему стать бесстрастным, …

Грёза (Неуловимо дышит шелестами)

Стихотворение-видение: в зеркальном сне дышит старинный лес, цветы целованы бабочками. Герой любуется прелестями и сладко тиранит себя загадочками.

Громовым светом

Воспоминание о крещении придаёт грозе и деревенским звукам значение первоначального освящения. Природный обряд сопоставлен с церковным как два источника будущего внутреннего света.

Грузия

Даль подёрнулась туманом

Вечерний деревенский мир наполнен рыбацкими и домашними образами. Свет, хлебный дух и крестьянский труд переходят в молитвенное сочувствие всему живому.

Даниил (Цветаева)/1

Ночное посещение Даниила объясняется почти детским доверием лунному лучу. Тревожный сон о львах вводит библейский образ опасности и участия.

Даниил (Цветаева)/2

Верховая поездка рядом с пастором Даниилом соединяет пейзаж, тревогу и духовное наставление. Его речь о Боге, преходящем мире и ненужности слёз поддерживает …

Даниил (Цветаева)/3

Самозвучащий орган сопровождает загадочную смерть молодого пастора. Розы и сожжённая Библия завершают рассказ о страсти и религиозном потрясении.

Да с этой львиною

Народнопесенная исповедь соединяет любовное увлечение с общественным отчуждением. Погребальные образы завершают рассказ о вине, которую героиня принимает на себя.

Два бога

Два мексиканских бога олицетворяют противоположные начала разрушения и цветущей красоты. Неистощимость битв противопоставлена спокойному созидательному сиянию.

Движением несмелым

Ночная комната становится пространством рождения слова. Под пером оно готово вылиться на бумагу живым и неожиданным движением.

Декрет министрессы

Фантастический декрет министрессы объединяет редакторов в суд, оценивающий произведения независимо от известности автора. Игровой сюжет создаёт утопию справедливого литературного отбора и поддержки …

День ушёл, убавилась черта

Уходящий день приближает чувство старения и отчуждения от собственной жизни. Образ отделившейся тени соединяет потерю прежнего себя с мучительным взглядом на неизменившееся …

Деодар

Деодар изображён деревом солнечной чистоты и одновременно пленяющей силы. Его смолистые чары подчиняют себе внутреннюю жизнь приблизившегося человека.

Десятая часть

Рефрен о десятой части измеряет, как мало страсти, счастья и желаемого осуществляет жизнь. Память и поэзия сохраняют ещё меньше, оставляя большую часть …

Джан-гюлюмы (Брюсов)/Белый конь! Тебе ль подкова!

Армянская песня сопоставляет конскую подкову с родинкой чернобровой красавицы. Одного взгляда любимой достаточно, чтобы разговоры стали ненужными.

Джан-гюлюмы (Брюсов)/Как у нас за домом — старый склад

Короткая армянская песня соединяет сцену у старого склада с появлением парней, протянутой рукой и образами драгоценных камней. Цветочный припев сохраняет ласковую игровую …

Диалог

Обрывочный разговор складывается из взаимных упрёков и неустойчивых ответов. Речь колеблется между сближением и прощанием, оставляя второму лицу особую молчаливую роль.

Димитрий! Марина! В мире

Доверие

Тревога перед телесным происхождением и неизбежным подчинением природной жизни сменяется доверием к судьбе. Способность преображать низкое в ценное помогает герою принять общую …

До рождения

Дар слуха, зрения и любви выводится из небесного существования ещё до земного рождения. Память о звёздной близости связывает человеческое чувство с прохождением …

Драма в горах

Горная сцена с гравюры разворачивается как гибельное столкновение: после первой стрелы и нового выстрела падает стрелок. Две враждующие фигуры оказываются рядом в …

Древний перстень

Древний перстень становится орудием заклинательного любовного союза. Сон, камень и лунная власть соединяют просьбу о близости с настойчивым требованием подчинения.

Древостук

Работа дятла показана глазами встревоженных насекомых. Звукоподражания превращают лесную сцену в подвижную игру.

Дуга (Всецветный свет, невидимый для глаза)

Разложение света в призме раскрывает многообразие внутри цельного мира. Ценность отдельных цветов не отменяет стремления героя сохранить неделимость.

Дурман

Отравившаяся дурманом девочка переживает мучительное состояние как сладкое чудесное видение. Прозаическая простота похорон резко обрывает сказочное восприятие и открывает необратимую гибель ребёнка.