Отрывок из Федры

Он мертв!… о небеса! — и я его теряю
В сей миг, когда к нему объятья простираю!
Какою злой судьбой он у меня отъят?
Терамен.
Едва оставили мы за собою град,
Он в колеснице был; округ ее в печали
Безмолвно воины его сопровождали!
К Микенам на пути, задумчив и уныл,
Из дланей на коней бразды он опустил.
Те кони гордые, что на ристаньях мчались,
Как вихри, и его лишь гласом укрощались,
Днесь опустя главы, унынием своим.
Казалось, в горести согласовались с ним.
Внезапно страшный рев из бездн морских раздался,
Расторгнул тишину — и воздух всколебался:
Подземный грозный глас, как гром, возрокотал
И стонами на рев ужасный отвечал.
Смущение, боязнь сердца в нас оковали;
И кони вздрогнули, их гривы дыбом встали.
Межь тем близь берега, с поверхности морской
Вздымается волна клубящейся горой,
Несется быстрая, в брег с шумом ударяет. —
И зверя страшного под пеной извергает:
Рогами грозное широкое чело,
Медяной чешуей покрыт хребет его;
Свирепый, лютый вол, или дракон подводный,
Сгибаясь и горбясь, влачит змиеподобный,
Вья в кольцы ошиб свой; от рева — дол дрожит,
На чудо с ужасом, казалось, небо зрит;
Исполнен смрада стал им воздух зараженный;
Его извергший вал отхлынул устрашенный.
В смятеньи, в ужасе, стремясь себя спасти,
Бегут все в ближний храм убежище найти,
Единый Ипполит — героя сын достойный —
Восстал, напряг бразды, являя вид спокойный,
Приемлет копие, дракона ждет… разит
И язву тяжкую межь ребр его творит.
Взревело в ярости чудовище пронзенно,
Вскочив, у ног коней упало, сил лишенно;
Вращается — и зев багровый кажет им,
Рыгающий на них и кровь и огнь и дым,
Вдруг кони в ужасе ударились, помчали.
И гласа их вождя, строптивы, не внимали.
Напрасно Ипполит их силился сдержать,
Кроваву пену лья из жарких уст, летят..
И видим был сквозь прах в следе некий бог парящий,
Сугубя пыл коней, трезубцем их язвящий.
По камням, по скалам, их ужас быстро мчит;
Ось треснула, сломясь — бесстрашный Ипполит
Еще держал коней, но вдруг между скалами
Вся колесница в прах — он пал, сплетен браздами....
Прости, о Государь!… мне вид ужасный сей
Ввек будет исторгать ток слезный из очей:
Я видел, видел сам, как он коньми влеченный,
Которы были им взлелеянны, вскормленны,
Взывал к ним — глас его их пуще ужасал —
Неслись… доколе он весь изъявленным стал!
От воплей наших дол и горы вкруг стонали. —
Но кони наконец свирепые устали,
Остановилися при древних тех гробах.
Где праотцев его почиет в мире прах.
Туда бегу стремглав и воины за мною,
От слез чуть видящим, служила нам стезею
Истекша на скалах его геройска кровь.
По терну виделись клоки его власов.
Приспев, зову его; он руку мне сжимает,
Последний брося взор, глаза навек смежает.
«Отъемлет Небо» — рек — безвинно жизнь мою.
«Бреги Арисию!… на дружбу я твою
«Надеюсь. О мой друг! коль время все откроет,
«И жалости меня родитель удостоит,
«Чтоб вопиющу кровь и тень мою смирить,
«Моли его…Княжны рок тяжкий облегчить,
«Ей возврати…» в сей миг он смертию сраженный,
Лишь труп в моих руках оставил изъязвленный.
Плачевнейший предмет жестокости богов,
Которагоб узнать не мог и взор отцов.

Перевод: Иван Богданович Чеславский.