Ренегат

Исповедь монаха.
Под рясой черной, в келье душной,
Кончаю я тяжелый путь
И покидаю свет бездушный;
Мятется дух, слабеет грудь....
Под головой моею камень;
На нем усну. Вокруг меня
Темнеет-гаснет жизни пламень;
Как пальма степи вяну я.
С душою полною гордыни
Когда-то силен и могуч —
Я был вождем сынов пустыни,
Меня лелеял счастья луч.
Внимая голосу свободы,
Глядя на неба звездный рой,
Я забывал тоску невзгоды,
Мирился с горькой нищетой.
Когда отчаянье порою
Томило душу — я скрывал
Свои страданья; лишь рукою
Бывало стисну я кинжал.
Гордился я своим булатом
Стальной кинжал сверкал огнем;
На лезвее писал я златом,
Как в книге пишешь ты пером.
Раз, погруженный в размышленье,
Я ехал, подле — никого....
Как вдруг пленительное пенье
Коснулось слуха моего.
Тревожа сон степи безлюдной,
Тот гимн божественный в горах
Звучал торжественно и чудно
И на земле, и в небесах.
К нему восторженно я мчался;
И вот все ближе, громче он....
Колоколов волшебный звон
Во мраке ночи раздавался.
Молились иноки; во храм
Вошел я в страхе и смятеньи;
Горели свечи, лилось пенье,
Кругом носился фимиам.
На стенах звезды золотые
Горели в отблесках зари....
Волнами света облитые
Блестели ярко алтари....
Стройнее пальм колонны храма
Стояли, золотом горя....
Вдруг в светлых волнах фимиама
Небесный лик увидел я.
То ангел был: одет лучами
По храму тихо он летел
И лучезарными очами
Мне в душу тёмную глядел....
Творя горячее моленье,
Суля надежду, он парил....
Я пал во прах: — с того мгновенья
Я вере предков изменил.
Ты говоришь, что это счастье;
Но я с тех пор беду узнал....
С тех пор горячего участья
Ни в ком, нигде я не встречал.
Меня клянут друзья и братья;
Меня гнетет отца проклятье;
Он так сказал: — «Ты мне не сын;
Отныне чужд сынам пророка,
Уйди от них, уйди далёко
Скитайся по свету один»!
И вот я гасну одинокий.....
Святой невинностью сияя,
И безмятежна, и светла,
Меж нами Зара молодая,
Как роза вешняя цвела....
Волшебный образ милой Зары
Глубоко в душу мне запал....
Любви пленительные чары
Тогда впервые я узнал.
Я Заре, в сладком упоеньи,
В душе своей воздвигнул храм
И расточал пред ней моленья,
Курил пред нею фимиам....
В ее душе, как перл бесценный,
Свою я душу схоронил....
Одной мечте благословенной
Я жизнь и думы посвятил....
Земную жизнь и кущи рая,
Все был бы я готов отдать,
Чтоб только, страстно замирая,
Ее к груди своей прижать....
Лишь к ней одной душа лежала;
Когда, бывало, в час ночной
Она светила созерцала,
Я говорил, объят тоской,
Томимый ревностью напрасной:
«Я их завидую судьбе.
«О, не гляди на них так страстно:
«Их не могу я дать тебе»!…
Как тяжело воспоминанье
О полных счастья, светлых днях,
Когда в душе одно страданье,
Когда слеза дрожит в глазах;
Не долго счастье нас ласкало —
Увы! пробил разлуки час;
Тоску и скорбь душа узнала,
Над нами буря пронеслась....
Подобный зареву пожара,
Заката луч, бледнея, гас,
Когда пленительная Зара
Сошлась со мной в последний раз.
Бледней, чем снежные вершины,
Стояла предо мной она;
Какой тоски, какой кручины
Была душа ее полна!
Она сказала мне, рыдая:
На век должны расстаться мы....
Тебя зовет страна иная,
Ты ищешь свет — мы дети тьмы....
Ты жизнь мою сгубил до срока,
Я скоро век окончу свой;
Ты изменил сынам пророка,
Уйди от нас — ты нам чужой....
Прости прости! я не забуду,
Что ты меня одну любил,
И за тебя молиться буду,
Чтобы пророк тебя простил....
С тех пор я жизнь влачу уныло,
Тяжелый крест судьбой мне дан;
Я смерть зову — одна могила
Излечит боль сердечных ран....
Однажды, степью проезжая,
С пути я сбился.... верный конь
Упал на прах, изнемогая —
В его очах потух огонь....
Склонив главу, махая гривой,
Песок копытами он рыл,
Ища воды нетерпеливо....
В нем угасал остаток сил....
Ручей студеною волною
От смерти нас спасти бы мог;
Увы! безбрежной пеленою
Кругом лежал один песок.
Нас смерть звала в свои объятья;
Надежды луч в душе угас;
Напрасны стоны и проклятья, —
Для нас настал кончины час....
В степи безводной нет спасенья....
Нам не видать родных долин....
Вдруг вижу едет в отдаленьи
В одежде белой бедуин.
И беззаботный, и веселый,
Он песню родины поет;
Верблюд, под ношею тяжелой,
Качаясь, медленно идет;
Дрожа я всадника догнал:
«Хаджи, Господь тебя послал!
«Я гибну здесь; спаси меня,
«Напой усталого коня.
«Воды коню, воды немного!…
«Воскреснет он — и за тебя
«Молить я вечно буду Бога....»
Надежду светлую губя,
Он, полон гордого презренья,
Сказал: «гяур, не жди спасенья!…
Воды изменнику не дам:
Умри злодей!».... К моим ногам,
Покрытый кровью, всадник пал:
Не промахнулся мой кинжал;
Чалма упала с бедуина,
Лицо открылось; Боже мой,
Какая страшная картина
Предстала вдруг передо мной!…
Тоской и ужасом объятый
Я, как ребенок, зарыдал:
В убитом я родного брата,
В немом отчаяньи, узнал.
Уныло льется плач народа
О смерти падшего вождя;
Теперь из царственного рода
В живых один остался я.
Родных проклятья и угрозы
Мне муки вечные сулят....
Я слезы лью, но эти слезы
Их память светлую чернят.
Моя душа тоской объята,
Меня мучительные сны
Тревожат.... грозный призрак брата
Я увидал среди луны....
Сменилось страшное виденье:
Я увидал лицо отца;
Оно дышало жаждой мщеньи,
Дышало злобой без конца....
Исчезли призраки могилы
И Зара стала предо мной,
Из глаз ее, с тоской унылой,
Слеза струилась за слезой,
Она дарила мне участье....
Я вспомнил грезы прежних дней....
Увы, волшебный призрак счастья
Не даст покой душе моей!…
Передо мною в смертный час
Встают прошедшего картины....
Старик, ты помнишь ли? на нас
Напали ночью бедуины....
Со всех сторон враги неслись
Непобедимою ватагой....
Пылая гордою отвагой,
Они в обитель ворвались....
Неровны были наши силы,
Но, защищая храм святой,
Мы поклилися лечь в могилы....
В главе врагов был вождь седой;
Он им указывал рукой
На украшенья алтаря;
Безумной злобою горя,
Уж он схватил сосуд с Дарами,
Его ударил я крестом;
Он только раз взмахнул руками
И пал, как будто Божий гром
Его сразил; скользнула чаша
Из рук его. Я закричал:
«Враги бегут — победа наша!» —
Потом на труп мой взор упал;
Лежал старик; струею алой
Лилася кровь с его лица;
О Боже! что со мною стало,
Когда я в нем узнал отца!…
Вот жизнь моя; с тоской мученья
Проснулась боль душевных ран.
Пускай в руках символ спасенья;
Но все ж храню я талисман,
Храню как память о пустыне:
То милой дар, последний дар.
Он мне оплотом и святыней;
Он полон чудных, светлых чар.
В нем сладко дремлет мысль пророка;
Не бойся! — эта мысль чиста;
Как луч сияющий Востока,
Она достойна и Христа:
«С молитвой нет тоски и горя;
«Молитвой рай душе готовь;
«Дари за ненависть любовь; —
«Взгляни на раковину моря:
«В мученьях век кончая свой,
«Она убийцам, умирая,
„Бросает жемчуг дорогой“.
А я всю жизнь провел страдая
От злобы ближних и друзей....
А ты, монах, ты, гнева полный,
Стоишь суровый и безмолвный
И мрачен блеск твоих очей;
Возьми, возьми стихи Корана
Лиши страдальца талисмана,
Сорви его с груди моей....
Когда, порою, сын пророка
Стихи Корана отдает,
Он слышит ангела полет,
Он слышит стон его глубокий:
На век заступника лишен,
Изменник в скорби погибает.
Монах! до слуха долетает
Какой-то грустный, тихий стон.
Тень Зары.
1.
Ты услыхал мой стон унылый…
Златые сны минувших дней
В тебе воскресли с новой силой
И образ светлый, образ милый
Душе представился твоей....
2.
Ты позабыл стихи Корана,
Пророка гнева не боясь,
Не изменяй сынам Ирана,
Храни святыню талисмана,
Вонми пророку, в смертный час!
3.
Припомни: пламенных явлений
Пустыня светлая полна;
По ней несется ряд видений;
Я в них живу, как эти тени,
Неуловима и бледна.
4.
Я на луче, дрожащем, света
К тебе примчалась в час ночной-
Любовью грудь моя согрета;
Лицо, с улыбкою привета,
Сияет прежнею красой.
5.
Холодным призраком могилы
Я не пришла тебя пугать;
Светла, как ангел легкокрылый,
Хочу по-прежнему, мой милый,
Тебя лелеять и ласкать.
6.
Пленять желанием объята,
Глаза и вспрыснула росой-
Лице горит лучем заката
И кудри полны аромата,
Бак розы ранния весной.
7.
Уж близок час последней муки-
А близ тебя монах сидит
И крест твои сжимают руки;
Он нам сулит тоску разлуки,
Разлукой вечною грозит.
8.
Отбрось его! падет преграда
И ты со мной сойдешься вновь
В стране, где нега и прохлада,
Где мирно царствует отрада,
Где счастье вечно, как любовь.
9.
Там зеленеют кущи рая;
Иного солнца греет луч^
Сияет там луна иная,
Цветы растут не увядая,
Поток прозрачен и певуч.
10.
Презрев людское самовластье,
Мы полетим в страну теней
И там, вкушая сладострастье,
Душе найдем восторг и счастье
Вдали от света и людей.
11.
Твой час настал — слабеют силы....
Ты все молчишь, а смерть зовет....
Прости на век… прости, мой милый!..
И на земле, и за могилой
Разлука вечная нас ждет!»…
Исчезла! в сердце смутный страх..
Возьми мой крест!… Уйди монах!
Твоих молений мне не надо....
В святом сосуде дай мне яда,
Но возврати мне талисман.
Исповедник.
Молись! за светлое виденье
Ты принял сон воображенья,
Больной мечты пустой обман.
Я согрешил.... прости меня;
Здесь душно мне; здесь давят цепи…
Отдай мне быстрого коня,
Отдай мне ширь родимой степи!…
Мой конь скакал среди степей,
Неуловимый и крылатый;
Он несся облака быстрей....
Воды коню! хоть с кровью брата!..
Монах, минувшие года,
Как привиденья предо мною,
Стоят бурливою рекою,
Они промчались без следа…
Блажен, кто жизнью наслаждался;
А я кончаю тяжкий путь
И не успел, так быстро мчался,
В тени прохладной отдохнуть…
Разлуки с жизнью час печальный
Настал, исполнен тяжких мук;
Я слышу песни погребальной
Унылый, безнадежный звук.
Кадила волны аромата
Бросают; блещет храм святой,
Монахи молятся за брата,
Который век кончает свой;
Но нет любви, нет сожаленья
В молитве той; у алтаря
И их сердца, и их моленья
Хладнее стен монастыря.
В оазис светлый и душистый
Неси меня!… здесь ноет грудь;
Там негой дышет воздух чистый,
Среди цветов легко заснуть.
Растет там дерево, ветвями
Оно под сень свою манит;
Увидя путника, листами
С любовью нежной шелестит;
Зовет к себе, дрожит от счастья,
Когда прохожий подойдет;
Там и в лесу найдешь участье
А здесь все холодно, как лед.
Когда на век закрою очи,
Могильным холодом объят,
Пускай по мне, во мраке ночи
С тоской колокола звучат....
Быть может, степью проезжая,
Пустыни сын услышит звон;
Вождя измену вспоминая,
От дремоты очнется он;
Прочтет с любовью стих Корана,
С проклятьем вспомнит обо мне
И снова, мчась среди тумана,
Задремлет сладко на коне.

Перевод: Павел Алексеевич Козлов.