Письмо к любимой Молчанова

Слышал —
    вас Молчанов бросил,

будто
    он
        предпринял это,

видя,
    что у вас
        под осень

нет
    «изячного» жакета.

На косынку
    цвета синьки

смотрит он
    и цедит еле:

— Что вы
    ходите в косынке?

да и…
    мордой постарели?

Мне
    пожалте
        грудь тугую.

Ну,
    а если
        нету этаких…

Мы найдём себе другую

в разызысканной жакетке. —

Припомадясь
    и прикрасясь,

эту
    гадость
        вливши в стих,

хочет
    он
        марксистский базис

под жакетку
    подвести.

«За боль годов,

за все невзгоды

глухим сомнениям не быть!

Под этим мирным небосводом

хочу смеяться

и любить».

Сказано веско.

Посмотрите, дескать:

шёл я верхом,
    шёл я низом,

строил
    мост в социализм,

недостроил
    и устал

и уселся
    у моста́.

Травка
    выросла
        у мо́ста,

по мосту́
    идут овечки,

мы желаем
    — очень просто! —

отдохнуть
    у этой речки.

Заверните ваше знамя!

Перед нами
    ясность вод,

в бок —
    цветочки,
        а над нами —

мирный-мирный небосвод.

Брошенная,
    не бойтесь красивого слога

поэта,
    музой венча́нного!

Просто
    и строго

ответьте
    на лиру Молчанова:

— Прекратите ваши трели!

Я не знаю,
    я стара ли,

но вы,
    Молчанов,
        постарели,

вы
    и ваши пасторали.

Знаю я —
    в жакетах в этих

на Петровке
    бабья банда.

Эти
    польские жакетки

к нам
    провозят
        контрабандой.

Чем, служа
    у муз
        по найму,

на моё
    тряпьё
        коситься,

вы б
    индустриальным займом

помогли
    рожденью
        ситцев.

Череп,
    што ль,
        пустеет чаном,

выбил
    мысли
        грохот лирный?

Это где же
    вы,
        Молчанов,

небосвод
    узрели
        мирный?

В гущу
    ваших ро́здыхов,

под цветочки,
    на́ реку

заграничным воздухом

не доносит гарьку?

Или
    за любовной блажью

не видать
    угрозу вражью?

Литературная шатия,

успокойте ваши нервы,

отойдите —
    вы мешаете

мобилизациям и маневрам.