Бруклинский мост

Издай, Кули́дж,

радостный клич!

На хорошее
    и мне не жалко слов.

От похвал
    красней,
        как флага нашего мате́рийка,

хоть вы
    и разъюнайтед стетс
        оф

Америка.

Как в церковь
    идёт
        помешавшийся верующий,

как в скит
    удаляется,
        строг и прост, —

так я
    в вечерней
        сереющей мерещи

вхожу,
    смиренный, на Бру́клинский мост.

Как в город
    в сломанный
        прёт победитель

на пушках — жерлом
    жирафу под рост —

так, пьяный славой,
    так жить в аппетите,

влезаю,
    гордый,
        на Бруклинский мост.

Как глупый художник
    в мадонну музея

вонзает глаз свой,
    влюблён и остр,

так я,
    с поднебесья,
        в звёзды усеян,

смотрю
    на Нью-Йорк
        сквозь Бруклинский мост.

Нью-Йорк
    до вечера тяжек
        и душен,

забыл,
    что тяжко ему
        и высо́ко,

и только одни
    домовьи души

встают
    в прозрачном свечении о́кон.

Здесь
    еле зудит
        элевейтеров зуд.

И только
    по этому
        тихому зуду

поймёшь —
    поезда́
        с дребезжаньем ползут,

как будто
    в буфет убирают посуду.

Когда ж,
    казалось, с-под речки на́чатой

развозит
    с фабрики
        сахар лавочник, —

то
    под мостом проходящие мачты

размером
    не больше размеров булавочных.

Я горд
    вот этой
        стальною милей,

живьём в ней
    мои видения встали —

борьба
    за конструкции
        вместо стилей,

расчёт суровый
    гаек
        и стали.

Если
    придёт
        окончание света —

планету
    хаос
        разделает в лоск,

и только
    один останется
        этот

над пылью гибели вздыбленный мост,

то,
    как из косточек,
        тоньше иголок,

тучнеют
    в музеях стоя́щие
        ящеры,

так
    с этим мостом
        столетий геолог

сумел
    воссоздать бы
        дни настоящие.

Он скажет:
    — Вот эта
        стальная лапа

соединяла
        моря и прерии,

отсюда
    Европа
        рвалась на Запад,

пустив
    по ветру
        индейские перья.

Напомнит
    машину
        ребро вот это —

сообразите,
    хватит рук ли,

чтоб, став
    стальной ногой
        на Манге́тен,

к себе
    за губу
        притягивать Бру́клин?

По проводам
    электрической пряди —

я знаю —
    эпоха
        после пара —

здесь
    люди
        уже
            орали по радио,

здесь
    люди
        уже
            взлетали по аэро.

Здесь
    жизнь
        была
            одним — беззаботная,

другим —
    голодный
        протяжный вой.

Отсюда
    безработные

в Гудзон
    кидались
        вниз головой.

И дальше
    картина моя
        без загвоздки

по струнам — канатам,
    аж звёздам к ногам.

Я вижу —
    здесь
        стоял Маяковский,

стоял
    и стихи слагал по слогам. —

Смотрю,
    как в поезд глядит эскимос,

впиваюсь,
    как в ухо впивается клещ.

Бру́клинский мост —

да…
    Это вещь!