На учет каждая мелочишка

(Пара издевательств)

Первое

Поэта
    интересуют
        и мелкие фактцы.
С чего начать?
Начну с того,
    как рабфаковцы
меня
    хотели качать.
Засучили рукав,
    оголили руку
и хвать
    кто за шиворот,
        а кто за брюку.
Я
    отбился
        ударами ног,
но другому, —
    маленькому —
        свернули-таки
            позвонок.
Будучи опущенным,
    подкинутый сто крат,
напомню,
    что сказал
        ученикам Сократ.
Однажды,
    после
        Сокрачьего выступления,
лошадям
    не доверяя
        драгоценного груза,
сами —
    в коляску
        впряглись в исступлении
студенты
    какого-то
        помпейского вуза.
Студенты скакали
    и делали стойку:
Сократ
    разглядывал
        кентаврью стайку.
Доехал
    спокойно
        на зависть стоику,
сказал,
    поднесши
        к кепке лайку:
— А все-таки
    с лошадью конкурировать
        не можете!..
Правильно
    правоверным
        изрек Аллах:
мною
    для того же
        изобретены лошади,
чтоб мы
    ездили
        на них,
            а не на ослах. —
Пример неподходящий,
    спорить нечего;
но все же
    его
        запомните крепче…
Чтоб в вас
    ничем
        никогда не просвечивал
прошлый
    белоподкладочный
        мышиный жеребчик.
Каждую мелочь
    мерь,
держи
    восторгов елей!
Быт
    не прет в дверь —
быт
    ползет
        из щеле́й.
Затянет
    тинкой зыбей,
слабых
    собьет с копыт.
Отбивайся,
    крепись,
        бей
быт!

Второе

Рабфаковка
    у меня
        попросила портрет.
В этом
    особенно плохого
        нет.
Даже весело.
Пришла
    и повесила.
Утром поглядела —
    стена громада.
А Маяковский
    маленький,
        — других бы надо! —
Купила Шелли,
повесила.
    Красивый —
        оторвешься еле.
Купила Бетховена,
    взяла Шаляпина, —
скоро
    вся стена заляпана.
Вроде
    Третьяковской галереи.
Благочинные живописи,
    поэзии иереи.
На стенках
    картинки
        лестничками и веерами.
Появились
    какие-то
        бородастые
            в раме.
Вскоре
новое горе:
открытки
    между гравюрами,
        как маленькие точки.
Пришлось
    открытки
        обфестонить в фестончики.
Наутро
    осмотрела вместе:
        серо́-с.
Пришлось
    накупить
        бумажных роз!
Уже
    о работе
        никаких дум.
Смотри,
    чтоб в уголочках
        не откнопились кнопки!
Одни
    стихи
        и лезут на ум.
Бубнит
    не хуже
        дрессированного попки.
Особенно
    если лунища
        припустит сиять —
сидит
    и млеет,
        не сводя глаз:
ни дать ни взять
иконостас.
Ставлю вопрос
    справедливый,
        но колкий:
— Деточка,
    чем вы лучше
        кухарки-богомолки?
Хуже ангела,
    скулящего
        в божьем клире? —
Душу
    разъедает
        бездельник-лирик!
Каждую мелочь
    мерь!
Держи
    восторгов елей!
Быт
    не прет в дверь.
Быт
    ползет
        из щеле́й!
Затянет
    тинкой зыбей,
слабых
    собьет с копыт.
Отбивайся,
    крепись,
        бей
быт!