Без руля и без ветрил

На эфирном океане,
там,
    где тучи-борода,
громко плавает в тумане
радио-белиберда.
Утро.
    На столике стоит труба.
И вдруг
    как будто
        трубу прорвало́,
в перепонку
    в барабанную
        забубнила, груба:
«Алло!
    Алло!!
        Алло!!!
            Алло!!!!»
А затем –
    тенорок
        (держись, начинается!):
«Товарищи,
    слушайте
        очередной урок,
как сохранить
    и полировать яйца».
Задумался,
    заволновался,
        бросил кровать,
в мозгах
    темно,
        как на дне штолен.
– К чему ж мне
    яйца полировать?
К пасхе,
    што ли?! –
Настраиваю
    приемник
        на новый лад.
Не захочет ли
    новая волна порадовать?
А из трубы –
    замогильный доклад,
какая-то
    ведомственная
        чушь аппаратова.
Докладец
    полтора часа прослушав,
стал упадочником
    и затосковал.
И вдруг…
    встрепенулись
        восторженные уши:
«Алло!
    Последние новости!
        Москва».
Но то́тчас
    в уши
        писк и фырк.
Звуки заскакали,
    заиграли в прятки –
это
    широковещательная Уфы
дует
    в хвост
        широковещательную Вятки.
Наконец
    из терпения
        вывели и меня.
Трубку
    душу́,
        за горло взявши,
а на меня
    посыпались имена:
Зины,
    Егора,
        Миши,
            Лели,
                Яши!
День
    промучившись
        в этом роде,
ложусь,
    а радио
        бубнит под одеяло:
«Во саду аль в огороде
девица гуляла».
Не заснешь,
    хоть так ложись,
        хоть ина́че.
С громом
    во всем теле
крою
    дедушку радиопередачи
и бабушку
    радиопочте́лей.
Дремлют штаты в склепах зданий.
Им не радость,
    не печаль,
им
    в грядущем нет желаний,
им…
    – семь с половиной миллионов! – не жаль!