Без руля и без ветрил

Без руля и без ветрил[2]
На эфирном океане,
там,
там, где тучи-борода,
громко плавает в тумане
радио-белиберда.
Утро.
Утро. На столике стоит труба.
И вдруг
И вдруг как будто
в перепонку
в перепонку в барабанную
в перепонку в барабанную забубнила, груба:
«Алло!
«Алло! Алло!!
«Алло! Алло!! Алло!!!
«Алло! Алло!! Алло!!! Алло!!!!»
А затем –
А затем – тенорок
20 А затем – тенорок (держись, начинается!):
«Товарищи,
«Товарищи, слушайте
«Товарищи, слушайте очередной урок,
как сохранить
как сохранить и полировать яйца».
Задумался,
Задумался, заволновался,
Задумался, заволновался, бросил кровать,
в мозгах
30 в мозгах темно,
в мозгах темно, как на дне штолен.
– К чему ж мне
– К чему ж мне яйца полировать?
К пасхе,
К пасхе, што ли?! –
Настраиваю
Настраиваю приемник
Настраиваю приемник на новый лад.
Не захочет ли
40 Не захочет ли новая волна порадовать?
А из трубы –
А из трубы – замогильный доклад,
какая-то
какая-то ведомственная
какая-то ведомственная чушь аппаратова.
Докладец
Докладец полтора часа прослушав,
стал упадочником
стал упадочником и затосковал.
50 И вдруг…
И вдруг… встрепенулись
И вдруг… встрепенулись восторженные уши:
«Алло!
«Алло! Последние новости!
«Алло! Последние новости! Москва».
Но то́тчас
Но то́тчас в уши
Но то́тчас в уши писк и фырк.
Звуки заскакали,
60 Звуки заскакали, заиграли в прятки –
это
это широковещательная Уфы
дует
дует в хвост
дует в хвост широковещательную Вятки.
Наконец
Наконец из терпения
Наконец из терпения вывели и меня.
Трубку
70 Трубку душу́,
Трубку душу́, за горло взявши,
а на меня
а на меня посыпались имена:
Зины,
Зины, Егора,
Зины, Егора, Миши,
Зины, Егора, Миши, Лели,
Зины, Егора, Миши, Лели, Яши![3]
День
80 День промучившись
День промучившись в этом роде,
ложусь,
ложусь, а радио
ложусь, а радио бубнит под одеяло:
«Во саду аль в огороде
девица гуляла».
Не заснешь,
Не заснешь, хоть так ложись,
Не заснешь, хоть так ложись, хоть ина́че.
90 С громом
С громом во всем теле
крою
крою дедушку радиопередачи[4]
и бабушку
и бабушку радиопочте́лей[5].
Дремлют штаты в склепах зданий.
Им не радость,
Им не радость, не печаль,
им
100 им в грядущем нет желаний,
им…
им… – семь с половиной миллионов! – не жаль![6]
[1928]