Цукка (перевод К. Д. Бальмонта)

ЦУККА.
1.

Погасло Лето, Осень золотая
        Кончалась, и над тусклою землей
Зима смеялась;—в час когда, желая
        Того, что не постигнет мир земной,
Я шел по красоте изнемогая;
        В душе—пески измытые волной,
Прилив исчез, и бледен лик растений
От лживости ласкательных мгновений.

2.

Погасло Лето,—я живу, скорбя,
        Что бегло все, но только не мученье,
И на земле, которую любя
        Сон убаюкал, нет мне снов забвенья.
Счастливая Земля! вокруг тебя
        Весенние повеют дуновенья,
И вскрикнешь ты, упившись бытиём,
Что смерти нет в бессмертии твоем.

3.

Любил я—о, не вас я разумею,
        И никого из призраков земных,
Хоть дороги вы мне красой своею,
        Как сердце сердцу, как вниманью стих;—

Любил не знаю что, люблю, лелею,
        Но низкий мир не знает черт твоих;
Тебя везде, не видя, ощущаю,
Тебе молюсь, но как назвать, не знаю.

4.

Ни на Земле, ни в Небе, ты ни в чем
        Не можешь задержаться или скрыться,
Всех форм бежишь, но раз твоим лучом
        Высокий или низкий озарится,
Пронзенному как огненным мечом,
        Ему на миг божественное снится;
А ты уйдешь,—улыбка стерта с губ,
И лучший низок, холоден, как труп.

5.

В цветах, в деревьях, в водах, и в долинах,
        И в том, что повседневно, в голосах
Беззлобных, бессознательно-звериных,
        В глубоких человеческих глазах,
В улыбках женщин, в женщинах-картинах,
        В стеблях весенних, в листьях, и в цветах,
В траве осенней,—я твой призрак чую,
Тебя люблю, иль о тебе тоскую.

6.

И так я шел, терзаясь и скорбя,
        И вдруг увидел стебель над рекою
На берегу: как будто кто, любя
        Сверх меры, и терзаемый тоскою,
В отчаяньи хотел убить себя;
        Его мороз жестокою рукою
Лишь ранил, не убил, и он росой
Блистал, как слишком искренней слезой.

7.

Я взял его, и между стенок вазы
        В земле отборной стебель посадил:
Лучи Зимы, родя в стекле алмазы,
        Зажглись, и блеск их листья осветил;
Тая в лучах безмолвные рассказы,
        Звезда, что светит до других светил,
Остановилась на пороге ночи,
И в тот цветок свои вперила очи.

8.

Влиянием лучей и теплоты
        В стебле душа проснулась молодая,
На нем возникли сильные листы,
        И усики, и, нежно расцветая,
Горящие раскрылися цветы,
        Как бы на пире чаша золотая,
Вся полная вином; и каждый лист
Биеньем сердца нежным был лучист.

9.

Тот стебель стал бы сильным и прекрасным,
        Хотя бы свет небесный не блистал;
Над ним всю зиму, предан мыслям страстным,
        В печали чистой дух один рыдал;
Какой-то голос жил напевом ясным,
        И звук струны, с ним смешан, трепетал;
Та песнь, расставшись с нежными устами,
В другом вставала негой и слезами.

10.

И сердце в нем раскрылось негой снов,
        И дрогнул стебель, влагой орошенный;
Межь тем декабрь, в одежде из ветров,
        Свирепствовал вкруг комнаты смущенной;
Дрожали птички в мертвой мгле кустов,
        Заслыша голос бури разъяренной;
И каждый стебель тенью трепетал,
Но этот жил, был юным, и блистал.