Дядька

Подъ тѣнью городского вала,
Среди нарядныхъ, пёстрыхъ массъ,
Слѣдилъ я взорами, бывало,
Какъ каждый день, въ урочный часъ,
Два шаловливыхъ мальчугана
Съ кудрями свѣтлыми, какъ лёнъ,
И старецъ, посѣдѣвшій рано,
Шли на высокій бастіонъ.

Носилъ онъ титулъ дядьки важно
И счастливъ былъ, что сердце въ нёмъ
Любовью билось не продажной
Подъ долгополымъ сюртукомъ.
Онъ молча шолъ передъ толпою —
Рабъ честный всё же былъ рабомъ —
Съ спиною, согнутой дугою,
Какъ подъ невидимымъ ярмомъ.

Я зналъ его въ былыя лѣта
Во цвѣтѣ юныхъ, гордыхъ силъ:
Онъ жаждалъ истины и свѣта
И знанье пламенно любилъ.
Теперь умомъ закрѣпощённымъ
Онъ подчинился весь другимъ,
И волю въ рабствѣ утончённомъ
Прикрылъ молчаньемъ гробовымъ.

На ихъ нарядъ дѣтей богатыхъ,
Въ ихъ лицахъ молодости свѣтъ,
А у него — сюртукъ въ заплатахъ
И самъ до времени онъ сѣдъ.

Ихъ смѣхъ не знаетъ правилъ чинныхъ,
Его же жосткіе черты
Тускнѣютъ въ складкахъ и морщинахъ,
Какъ книгъ зачитанныхъ листы.

Когда ведётъ онъ осторожно
Имъ пригрѣваемыхъ птенцовъ —
Имъ и не снится, какъ тревожно
Течётъ въ нёмъ стынущая кровь.
Ихъ умъ блеститъ: быть-можетъ въ свѣтѣ
Сверкать имъ ярко суждено;
Но кто затеплилъ искры эти,
Тотъ гаснетъ самъ давнымъ-давно.

Они прозрачными волнами
Несутся въ міръ, какъ два ручья,
Когда источникъ ихъ съ годами
Всё больше глохнетъ день отъ дня.
Они — цвѣтущія растенья
Могилы тёмной и нѣмой,
Цвѣты ихъ — это сновидѣнья
Того, кто въ ней нашолъ покой.

Зовётъ онъ ихъ «дѣтьми своими»
И хочетъ сердце обмануть,
Когда такъ тщетно предъ чужими
Любви горячей жаждетъ грудь.
Но, возвращаясь въ уголъ тёмный,
Онъ сознаётъ, что для господъ
И нынче чуждъ слуга наёмный,
Какъ былъ онъ чуждъ имъ въ первый годъ.

Всё ближе, ближе часъ разлуки:
Дѣтей восторги свѣта ждутъ —
И онъ покинетъ въ тайной мукѣ
Уже любимый имъ пріютъ.
Конецъ: пускай огонь сверкаетъ,
Пускай журчитъ ручей живой!
Лампада тихо угасаетъ;
Источникъ глохнетъ подъ землёй.

Перевод: Александр Константинович Шеллер-Михайлов.