Майская ночь (перевод П. А. Козлова)

Муза.

Поэт! возьми свою святую лиру, —
Сегодня в ночь рождается весна…
Даруя жизнь проснувшемуся миру.
Она прийдет цветами убрана.
Блеснет заря и пташек щебетанье
Раздастся вновь, под ропот вешних вод.
Воспрянь, поет, — повсюду ликованье!
Иди во мне, — тебя подруга ждет!…

Поэт.

Долина дремлет под навесом
Беззвездной ночи; мир заснул…
Мне показалось, что над лесом
Какой-то призрак промелькнул;
Он проносился в отдаленьи,
Скользя над сонною землей.
Какое странное виденье!
Оно блеснуло лишь мгновенье
И скрылось в темноте ночной…

Муза.

Весна идет!.. Ужь рощи зеленеют,
На страстный зов откликнулась земля,
И девственные розы заалеют,
И травами покроются поля.
Повсюду льются волны аромата;
Еще милей прощальный луч заката.
От страстных дум дрожишь и млеешь ты…
Все зацветет. В природе дышет счастье;
Она полна восторгов сладострастья,
Как брачный одр ликующей четы.

Поэт.

Как сердце бьется! Страх невольный
Мне давит грудь, дышать мне больно,
От тяжких дум спасенья нет…
Не дверь ли кто-то отворяет?..
Уныло лампа догорает,
Бросая в келье тусклый свет…
Во мне тревога и волненье;
Я одинок, — никто нейдет;
Все спит кругом; ужь полночь бьет…
Как тяжело уединенье!
Как нищеты ужасен гнет!

Муза.

Иди ко мне! Я жду твои лобзанья…
Томлением и негой мир объят;
Я вся дрожу от страстного желанья;
Я жду тебя, уста мои горят…
Ленивое дитя! красой сияя,
Перед тобой твой светлый идеал;
Ты помнишь ли, как, страстно замирая,
Ты первый раз в мои объятья над?
В моей любви нашел ты утешенье,
Изменницу забыл ты для меня…
Теперь и ты уйми мое волненье, —
С тобой, поэт, хочу молиться я.

Поэт.

О, муза! голос сердцу милый,
Смутясь душой, я слышу вновь;
Ты для меня — восторг и сила,
Ты мне одна не изменила,
Ты мне одна даришь любовь.
Опять мои прозрели вежды…
Сестра! я шлю тебе привет…
В душе проснулися надежды;
Лучи твоей златой одежды
В больную грудь вливают свет.

Муза.

Воспрянь, поэт! Забудь свой страданья!
Один сидел ты, плача и скорбя,
И я, полна любви и состраданья,
Сошла с небес, чтоб утешать тебя…
Прошли года, а горе не заснуло
В твоей груди; ты мрачно хмуришь брови,
Как призрак злой, погибшая любовь
Перед тобой быть-может промелькнула…
Очнись от сна! Пусть песня прозвучит, —
Она души твоей излечит раны,
Помчимся мы в неведомые страны
И песнь твоя до Бога долетит…
Помчимся мы на крыльях вдохновенья
В волшебный мир фантазии и снов,
Где ты найдешь отраду и забвенье
И отдохнешь от жизненных оков.
Умчимся в даль, — здесь мир постыл и тесен;
В Шотландию направим свой полет
Иль в Грецию, отчизну дивных песен,
Где полон аромата сладкий мед.
Мы отдохнем в тени садов Мессины,
Где вечно синь прозрачный свод небес;
Мы посетим роскошные долины,
Где сладко дремлет синий Титарис…
Мы полетим к Италии счастливой,
Увидин Аргос, мрачный Птелеон
И берега сребристого залива,
Где на Камиру смотрит Олоссон.
Что буден петь: любви восторг и сладость,
Войну иль мир, унынье или радость?…
Раздастся-ль гимн Тому, кто создал свет,
Чьей благости конца и меры нет,
Кто мир наполнил вечною любовью?…
Мы скажем ли Торквинью: "прочь, злодей!
"Ты руки обагрял невинной кровью, —
«Исчезни навсегда?» — На дне морей
Искать пойдем ли жемчуг драгоценный?
Злодею ли напишем приговор,
Иль скорбь утешим песнью вдохновенной?
С охотником пойдем ли в темный бор?
Рога трубят; собак несется стая;
Олень упал, — он выбился из сил
И слезы льет, о детях вспоминая.
Охотник острый нож в него вонзил
И сердце жертвы, чуждый сожаленья,
Голодным псам он бросил на съеденье…
Расскажем ли, как, грешных дум полна,
Идет во храм красавица младая,
Святым словам рассеянно внимая,
О милом сладко думает она?…
Склоняя взор, она с ним ждет свиданья.
Как тяжелы минуты ожиданья!…
Нас вдохновит ли слава громких дел?
Мы скажем ли прошедшему: «воскресни!»
Не повторим ли пламенные песни,
Что трубадур в былые годы пел?
Я вся дрожу от неги и томленья…
Смутясь душой, поэт, услышь меня!…
Пускай мой слух твое ласкает пенье, —
Я слез хочу, лобзаний жажду я…

Поэт.

Сестра, ты жаждешь поцелуя,
Ты хочешь слез, — тебе могу я
Их подарить!… В далекий край
С улыбкой светлой улетая,
О днях былых воспоминая,
Поэта ты не забывай.
Меня не тешит упованье,
Судьба мне счастья не судит,
Я даже не пою страданье, —
Мои уста хранят молчанье
И только сердце говорит…

Муза.

Твои признанья слышать я хотела, —
Зачем же на устах твоих печать?…
Лишь для того с небес я прилетела,
Чтоб хоть на миг твой тяжкий сон прервать. *
В душе твоей унынье и тревога;
Потоки слез мрачат твой грустный век;
Их не стыдись, — они дойдут до Бога:
Чем больше скорбь, тем выше человек!
Но скорбь свою, поэт, скрывать не надо, —
Чем песнь грустней, тем сладостней она.
Иная песнь лишь мук да слез полна,
А ей венец бессмертия награда…
Густеет тьма и стелется туман…
Летя к гнезду, усталый и голодный,
В обратный путь стремится пеликан.
Он целый день провел в борьбе бесплодной,
Его зовет голодная семья
И, мысленно деля добычу дня,
Бежит к нему. Больной и утомленный,
Прикрыв детей повиснувшим крылом,
Он их ведет к скале уединенной
И, муки полн, глядит на все кругом…
По берегу и в волнах океана
Он пищи для детей с тоской искал,
Но целый день бесплодно потерял.
И вот в груди его чернеет рана
И алою струею кровь течет, —
Он вместо пищи сердце им дает…
На смертный пир глядит безмолвно он,
Голодною семьею окружен*
Ей жизнь свою с любовью отдавая,
Он, весь дрожа, купается в крови
И падает без сил, изнемогая
От ужаса, страданья и любви…
Когда-жь страдать нет больше сил и воли,
Боясь, что смерть не кончит грустных дней,
Боясь найти пощаду от детей, —
Он клювом грудь пронзает и от боли
Вдруг издает такой унылый крик,
Что с берега испуганные птицы
Уносятся шумящей вереницей,
Так этот стон пронзителен и дик, —
Унылый стон последней с жизнью битвы, —
Что путника объемлет страх немой…
Он, трепеща, твердит свои молитвы
И, слыша смерти зов, спешит домой.
Так делают великие поэты…
Как с ними схож унылый пеликан!
Они на мир бросают волны света, —
Они поют, а груд болит от ран.
Когда поэт порою воспевает
Свою тоску, погибшую любовь, —
Со шпагой песнь сходна: она сверкает,
Но на конце ее алеет кровь…

Поэт.

О, ненасытная подруга!
Не искушай мой слабый ум…
Когда шумит и злится вьюга,
Никто песку не вверит дум.
Прошла пора, когда участье
Во всех искал я, веря в счастье,
С тех пор узнал я много мук.
И если песни понесутся, —
Со стоном струны разорвутся
И лира выпадет из рук.