Декабрьская ночь (перевод П. А. Козлова)

I.

В давно промчавшиеся годы,
Когда не знал я злой невзгоды,
Когда не ведал я утрат,
Ко мне вошел, в одежде бедной,
Ребенок и больной, и бледный,
Похожий на меня, как брат.

II.

В меня впиваясь робким взглядом,
Вошел и сед со мною рядом.
Читалась грусть в его очах.
Ко мне с любовью он склонялся
И так всю ночь со мной остался
С улыбкой светлой на устах.

III.

Однажды, по лесу гуляя,
Я встретил юношу (тогда я
Достиг ужь отроческих лет).
Он шел во мне в лучах заката,
Со иной имел он сходства брата
И в платье черном был одет.

IV.

Он бледен был; одной рукою
Держал он лиру, а другою
Букет из розанов держал.
Я у него спросил дорогу.
Скрывая тайную тревогу,
Он мне на гору указал.

V.

В года сердечных увлечений,
Под гнетом тягостных сомнений,
Сидел я раз, тоской объят,
Когда, как призрак из могилы,
Вошел какой-то странник хилый,
Похожий на меня, как брат.

VI.

На небо мне одной рукою
Он указал, а меч другою
Держал, в раздумье погружен…
Он мне дарил слезу участья…
Лишь раз вздохнув, как призрак счастья,
Как грёзы сна, умчался он…

VII.

Во дни веселого досуга,
Чтоб выпить за здоровье друга,
Вином наполнил я бокал;
Но не успел допить бокала,
Как сердце вдруг затрепетало, —
Я прежний призрак увидал.

VIII.

Венком увенчанный лавровым,
С лицом печальным и суровым,
В одежде жалкой и худой,
Он шел ко мне с заздравной чашей.
Стаканы встретилися наши
И в миг стакан разбился мой.

IX.

Я, год спустя, отца лишился.
Когда я плакал и молился,
Немым отчаяньем объят,
Все тот же юноша, что прежде,
Явился в траурной одежде;
Он схож со мною был, как брат.

X.

В венце из терний, полон муки,
В отчаяньи, ломая руки,
С разбитой лирой он стоял,
Обрызгав кровью. След багряный
Бросала кровь, струясь из раны,
Что в грудь его нанес кинжал.

XI.

Моей тоске иль муке вторя,
В часы хандры, в минуты горя.
Тот призрак, страшный и немой,
Красой таинственной сияя,
Исчадье ада или рая,
Всегда встает передо мной.

XII.

Когда, отчаяньем томимый,
Покинул я свой край родимый,
Где гас во мне остаток сил,
Чтоб смерть мои закрыла вежды
Или чтоб светлый луч надежды
Мой путь тяжелый осветил; —

XIII.

В роскошной Ницце, неги полной,
В местах, где Рейна льются волны,
Где Кёльна высится собор;
В дворцах Флоренции счастливой,
Близ Генуезского залива;
Среди снегов Альпийских гор; —

XIV.

Близ вод седого океана;
В садах Вэве, в дворцах Милана,
Облитых солнцем золотым;
Среди Венеции унылой
Где Лицо, мрачный как могила,
Заснул над морем голубым, —

XV.

Везде, где сердце трепетало,
Где грудь томилась и страдала
От тяжких ран, от горьких дум,
Где раздавался голос муки
И призрак безобразной скуки
Давил мне грудь, мутил мой ум; —

XVI.

Везде, везде, где, горя полный,
Сидел я мрачный и безмолвный,
Где скорбь кривила мне уста,
Где, мчась за светлым идеалом,
Томился я и острым жалом
Меня язвила клевета —

XVII.

Где, полон горькими мечтами,
Я закрывал лицо руками,
Где я, как женщина, рыдал,
Где на себе я рвал одежду
И за надеждою надежду,
За грёзой грёзу я терял? —

XVIII.

Везде, везде, где я скитался,
Где сна бесплодно добивался,
Где скорой смерти жаждал я, —
Ко мне являлся призрак бледный,
В одежде траурной и бедной,
Как брат похожий на меня.

XIX.

Скажи, что ты, бесплотное виденье?
Зачем всегда витаешь предо мной?
В твоих очах я вижу сожаленье,
Не верю я, что ты — мой гений злой…
Твоя печаль — сестра моей печали,
Она с святою дружбою сходна.
Мы часто вместе слезы проливали;
Они меня с судьбою примиряли…
Твоя улыбка сладости полна.

XX.

Но ты глядишь безмолвно на страданья…
Беспомощность — твой горестный удел…
Напрасно я, в минуты испытанья,
Найти в тебе заступника хотел, —
Приходишь ты, когда в душе тревога,
Когда гнетут унылые мечты…
Поведай мне, коль ты посланник Бога,
Зачем, со иной или одной дорогой,
Мне помощи подать не можешь ты?…

XXI.

Сегодня в ночь, как светлый призрак друга,
Опять явился ты передо мной…
Уныло ветер выл, шумела вьюга;
Один сидел я, мрачный и больной…
Я сожалел погибшую до срока
Горячую, безумную любовь…
Я женщины коварной и жестокой
Измену вспоминал, вздыхал глубоко
И плавал я… Во мне хладела кровь.

XXII.

Поблекшие цветы, записки милой
Я собирал дрожащею рукой,
О прежнем счастье сердце говорило
Былых надежд я видел светлый рой!..
Счастливых дней сокровища святые
Я грустно созерцал в последний раз…
Часы любви, душой пережитые,
Живые слезы, сердцем пролитые,
Мелькнули вы и скрылись в тот же час.

XXIII.

В больной груди напрасно сердце рвется;
Забвенье губит царство светлых грез;
От всей любви погибшей остается
Увянувший цветов иль прядь волос…
Как жгуча боль сердечного обмана!
Вдали от глаз и света, и людей
Я слезы лил, в груди болела рана,
Как утлый челн в пучине океана,
Я утопал в немой тоске своей.

XXIV.

Я созерцал развалины былого;
Невольно из груди стремился стон;
Все думал я, что это бред больного, —
Все думал я, что это мрачный сон…
Безумное и жалкое созданье!
Скажи, зачем, в минуту расставанья,
Дышали скорбью бледные черты?
Скажи, зачем и слезы, и рыданья,
Когда меня обманывала ты?

XXV.

Мы разошлись… Но с горькою тоскою
О прошлых днях ты будешь вспоминать,
О светлых грезах, попранных тобою, —
Они твой путь не будут озарять…
Пускай настал тяжелый час разлуки,
Все луч надежды в сердце не потух…
Еще не раз любви узнаю муки
И нежных клятв пленительные звуки
Еще не раз мой будут тешить слух.

XXVI.

Прости, прости!.. Бессмертная природа
Тебе в удел не все хотела дать.
Зачем обман? Закон любви — свобода;
Тот не любил, кто не умел прощать…
На век расстались мы по волб рока…
Не все еще с тобой утратил я…
Но я любил и свято, и глубоко…
Скажи, зачем сгубила ты до срока
Мою любовь и скрылася любя?…

XXVII.

Кругом молчало все. Я в келье бедной
Один сидел, уныло ветер дул.
Вдруг предо мной, беззвучно и бесследно,
Какой-то мрачный призрак промелькнул…
"Одетый в черном, полный муки тайной,
Унылый гость, поведай мне, кто ты?
Что значит твой приход необычайный?
Иль это — сон? Иль в зеркале случайно,
Смутясь, я увидал свои черты?

XXVIII.

«Зачем за мной следишь ты неустанно,
Печальный призрак юности моей?
Кто ты, пришлец таинственный и странный,
Неутомимый спутник грустных дней?
Приходишь ты в минуты испытанья,
Когда душа от горестных утрат
Томится и болит; когда страданья
Гнетут больную грудь… Свое призванье
Поведай мне, мой гений и мой брат!»

Призрак.

XXIX.

«Я не дарую утешенья;
Как демон, словом обольщенья,
Я души смертных не гублю.
Меня ведет чужая водя;
Не знаю я, какая доля
Постигнет тех, кого люблю.

XXX.

«Как брат, я буду век с тобою, —
Мне предназначено судьбою
Тебя везде сопровождать.
Когда-жь в тебе угаснут силы,
Над одинокою могилой
Я буду слезы проливать…

XXXI.

«Зови меня в минуту горя:
Твоей тоске уныло вторя,
Всегда на зов к тебе явлюсь…
Но не могу тебя обнять я;
Руки моей не жди пожатья, —
Я одиночеством зовусь».