Стихи XX века

Саморазвенчанный

Наполеоновская воля показана силой, прежде не знавшей отвлечений. Падение героя становится тем резче, чем выше было его самостоятельное восхождение.

Сарасвати

Сарасвати объединяет музыку, танец и поэзию. Богиня представлена источником радужного обновления мира.

Светлый мальчик, быстрый мальчик, лик его как лик камей

Бегущий мальчик и воздушный змей соединены натянутой нитью и общей игрой движения. Закат превращает детскую забаву в зрелище растущих теней и огненного …

Светляки, светляки, светляки

Повторное заклинание светляков превращает праздничную летнюю ночь в источник мучительной тоски. Желание зимнего скольжения обещает забыть мерцающих существ и освободиться от их …

Свет (Мальчику)

Убывание дня вызывает печаль мальчика. Наставник напоминает о будущем рождении света, не отменяя человеческой тоски при его уходе.

Свист

Разные природные свисты соединяют насекомых, птиц, ветер, тростник и снег в единый тонкий звук. Постепенно он раскрывается как сила времени и смерти, …

Святогор и Илья

Святогор пробует лечь в найденный гроб и уже не может выйти из него. Попытки Ильи освободить товарища лишь укрепляют скрепы, и былинный …

Святой Прокопий

Лютой зимой святой Прокопий ищет тепла у бедных людей и затем у собак, но отовсюду оказывается изгнан. Возвращение в церковный притвор завершается …

Святый Боже

Рассказ о происхождении Трисвятой молитвы соединяет землетрясение и небесное видение отрока. Общее пение возвращает земле покой.

Сглаз

Северный триолет

Триолет о том, что Эрик подарил Ингрид себя, свою любовь и Север. Ингрид помечталось об этом как королеве, а в рубке над …

Сегодня на земле (Зинаида Гиппиус)

Поднять глаза к матери убитого сына названо почти невозможным, стыдным усилием. Финальный отказ говорить подчёркивает предел слов перед чужим горем.

Сегодняшнее

Военная современность показана через материнский страх за израненного сына и боль, которую праздничное вокзальное «ура» не заглушает. Образы эшелонов, вдовства и кровавого …

Секстина мудрой королевы (III)

Сентябрь (Зинаида Гиппиус)

Зелёный лунный свет и жёлтая намоленная свеча делят белое пространство комнаты. Пишущая героиня остаётся перед внутренним выбором, выраженным вопросами без ответа.

Серая реет птица

Повторяющийся сон ведёт двух спутников через мрак к внезапной смерти одного из них. Молитва и появление белого коня сменяют страх восторгом спасения …

Серенада

Ночной певец зовёт спящую принцессу среди лунного сада и призрачных ведьм. Не добившись ответа, он обещает заставить её плакать собственной смертью.

Синее небо, цветная дуга

Сельский пейзаж становится обращением к любимой родине с её красотой и тяжёлой судьбой. Признание страданий не отменяет верности земле и внутренней радости …

Синие обои полиняли

Синие обои полиняли, образа и дагерротипы сняли, и синий цвет остался там, где они висели много лет. Сердце позабыло многое из любимого, …

Скажите вы

Любовный порыв заставляет героя искать совета у познавших страсть. Его единственное условие самоотдачи состоит во взаимности безумного чувства.

Сказка Месяца и Солнца

Сквозь буквы молний, долу с выси дань

Гроза читается как древний голос судьбы. Поиск, цветение и увядание образуют неизменный рисунок человеческого времени.

Сквозь слепоту

Любовь связывает человека с древними силами телесной и мировой памяти. Через её слепоту внезапно открывается прозрение к началу времён.

Скифская летопись

Слёзы Рахили

Горе матери, потерявшей сына на войне, отозвано библейским плачем Рахили. Автор отвергает будущую славу перед лицом нынешней крови и неутешной человеческой утраты.

С лестницы (Зинаида Гиппиус)

Жизнь сравнивается с наглой вымогательницей, усиливающей напор в ответ на честность и робость. Вместо покорного исполнения чужих требований предлагается решительное сопротивление.

Словно ветер над нивой, словно

Имя Элоима звучит, как ветер над нивой и первый колокол, и призывать его нежно в ночи любовной. Мы бесследней песчинок и дыма, …

Смоленский рынок

Повседневный городской путь внезапно открывает картину похорон. Герой просит остановить движение снежинок и преобразить знакомый рынок перед лицом смерти.

Смотри в немой кристалл, в котором расцветали

Видение в кристалле открывает жестокий город, окровавленного шута и тревожное ожидание. Раздробленный свет завершается образом багряной луны.

Снеговые руны

Северное мышление сначала кажется тяжёлым храмом изо льда. Но внимательное сердце различает в снежной буре руны и скрытую догадку.