Нянины сказки
Взрослый герой заново понимает нянины сказки как образы жадности, голода и общественного зла. Утрата детской надежды завершается вопросом о свободе, которая теперь …
Стихи XIX века позволяют читать русскую классику по времени создания: лирику, поэмы, сатиру и гражданские произведения. Открывайте полный текст и переходите к другим работам поэта.
Смотреть поэтов группы →Взрослый герой заново понимает нянины сказки как образы жадности, голода и общественного зла. Утрата детской надежды завершается вопросом о свободе, которая теперь …
Герой различает юношескую игру в сожаление и настоящую старческую утрату. Прежняя поза уступает молчаливой боли, которую уже не хочется произносить.
Осенний вечер в швейцарской деревне приносит герою спокойное сознание смертности. Падение спелого плода вызывает не протест, а тёплое пожелание долгой счастливой жизни …
Герой противопоставляет утраченный юношеский мир грёз своему горькому опыту. Он просит богов вернуть прежнюю внутреннюю силу и уверенность в заранее достигнутой победе.
Падающая звезда становится образом души умершей женщины, чья земная жизнь была наполнена неправдой и злом. Бог посылает за ней колесницу с ангелом, …
Четверостишие определяет гражданское призвание поэта через сострадание бедным и страдающим. Равнодушие названо нравственным противником такого служения.
Ветер объясняет свои стоны горем несвободных людей. Дождевые тучи оказываются собранными слезами, которых не может выплакать сама природа.
Рассуждение о пользе спора перебирает собеседников разного ума. Неожиданный запрет спорить со Стасовым превращает афоризм в личную шутку.
Жизненная красота не отменяет близости смерти. Смерть противопоставлена обманчивости чувств как последний храм.
Долгожданный снег скрывает гористую окрестность за белой завесой. За нею герою мерещатся родные равнины и зимующие поля.
Среди осенних цветов неожиданно распускается ранняя алая роза. Её запах возвращает поэту ощущение мая и привет из собственной юности.
Утрата любимой делает продолжающуюся жизнь мучительным сомнением. Воспоминание о рассветной любви сменяется желанием поскорее соединиться с умершей.
У гроба шефа жандармов царю являются видения замученных. Они обвиняют самого царя в смерти его сановника и в страданиях народа.
Свежескованные цепи заставляют героя задуматься, кто станет их носить. Среди возможных заключённых он называет не только вора или беглеца, но и человека, …
Весеннее обновление помогает переживать смерть близкого друга. Верность памяти соединяется с необходимостью довериться будущему и продолжать жизнь.
Авторы альбомных строк: что было, не бывать, иные сны и племя, зачем призывать рифмы? В грусти стыдно признаваться, ужели остывшей слезой расписаться?
Путники останавливаются в украинском селе, любуясь садами, хатами и вечерней степью. После дневных работ молодёжь собирается у кобзаря, чья песня волнует слушателей.
Глубь небес ясна, пахнет весной, приближается жених. Спящая во гробе ледяном очарованная проснётся: крыла вешних птиц свеют снег с ресниц, и проступят …
Осенний туман становится сравнением для нравственной мглы и общественного застоя. Герой скорбит о неподвижности мысли, страхе чувства и исчезновении прежних надежд.
Вместо праздничных игрушек герой украшает ель собственными слезами. Надежда на будущий солнечный свет и свободное выражение чувства остаётся ответом его скрываемому горю.
Тихое серебристое море под луной уподоблено радости, способной осветить горе.
Герой видит в корабле образ пробудившейся души, готовой покинуть мирскую трясину и отправиться в борьбу за свободу порабощенных. Он призывает друзей и …
Осенняя непогода и ворчание подруги вызывают ряд бесплодных вопросов. Шутливая мудрость предлагает вместо жалоб пить чай с ромом и сохранять важное молчание.
У свежей могилы герой переживает утрату как возвращение полного одиночества. Смерть любимого человека лишает его прежнего смысла борьбы и жизни.
Божья непостижимость открывается не в космическом могуществе. Главным чудом становится вечный внутренний огонь смертного человека.
Женская красота показана неотделимой от внутренней безучастности. Сравнение с тенями Елисейских полей выявляет пустоту за спокойным совершенством.
Ночная встреча с обезьяной, везущей гроб человеческой глупости, превращается в сатиру на философские претензии. Неистребимость глупости опровергает самоуверенность учёных систем.