Даешь мотор!

Тяп да ляп —
    не выйдет корабль,
а воздушный —
    и тому подавно.
Надо,
    чтоб винт
        да чтоб два крыла б,
чтоб плыл,
    чтоб снижался плавно.
А главное —
    сердце.
        Сердце — мотор.
Чтоб гнал
    ураганней ветра.
Чтоб
    без перебоев гудел,
        а то —
пешком
    с трех тысяч
        метров.
Воробьи,
    и то
        на моторах скользят.
Надо,
    сердце чтоб
        в ребра охало.
А замолк
    мотор,
        и лететь нельзя.
И на землю
    падает
        дохлый.
Если
    нужен
        мотор
            и для воробья,
без него
    обойдутся
        люди как?
Воробей
    четверку весит,
        а я —
вешу
    пять с половиной
        пудиков.
Это мало еще —
    человеческий вес.
А машина?
    Сколько возьмет-то?!
Да еще
    и без бомб
        на войну
            не лезь,
и без мины,
    и без пулемета.
Чтоб небо
    летчик
        исколесил,
оставляя
    и ласточку сзади,
за границей
    моторы
        в тысячи сил
строят
    тыщами
        изо дня на̀ день.
Вот
    и станут
        наши
            лететь в хвосте
на своих
    ходынских
        гробах они.
Тот же
    мчит
        во весь
            тыщесильный темп —
только
    в морду
        ядром бабахнет.
И гудят
    во французском небе
        «Рено»,
а в английском
    «Рольс-Ройсы».
Не догонишь
    их,
        оседлав бревно.
Пролетарий,
    моторами стройся!
Если
    враз
        не сберешь —
            не сдавайся, брат,
потрудись
    не неделю одну ты.
Ведь на первом
    моторе
        и братья Райт
пролетали
    не больше минуты.
А теперь
    скользнут.
        Лети, догоняй!
Только
    тучи
        кидает от ветра.
Шпарят,
    даже
        не сев
            в течение дня,
по четыреста
    — в час! —
        километров.
Что̀ мотор —
    изобрел
        буржуйский ум?
Сами
    сделали
        и полетали?
Нет,
    и это чудо
        ему
по заводам
    растил
        пролетарий.
Эй,
    рабочий русский,
        в чем затор?
Власть
    в своих руках
        держа, вы
втрое лучший
    должны
        создать мотор
для защиты
    рабочей державы.
Вот
    уже
        наступает пора та —
над полями,
    винтом тараторя,
оплываем
    Рязань
        да Саратов
на своем,
    на советском
        моторе.
Русский
    часто
        любит
            «жить на авось»,
дескать,
    вывезет кривая.
Ты
    в моторном деле
        «авоськи» брось,
заграницы
    трудом
        покрывая.
По-иному
    поставь
        работу.
Сам
    к станку
        приставься ра̀ненько.
Каждый час
    проверь
        по НОТу.
Взрасти
    слесарей
        и механиков...
Чтоб скорее
    в счастьи
        настали века,
коммунисты
    идут к которым,
ежедневно
    потей
        и корпи, «Икар»,
над родным
    советским
        мотором.
Пролетарии,
    помните
        это лишь вы:
землю
    взмыли,
        чтоб с птицей сравняться ей.
Так дружней
    за мотор
        возьмись, «Большевик», —
это
    сердце
        всей авиации.
Надо —
    сердце.
        Сердце — мотор,
чтоб гнал
    ураганней ветра,
чтоб
    без перебоев гудел,
        а то —
пешком
    с трех тысяч
        метров.
Надо,
    чтоб винт
        да чтоб два крыла б,
чтоб плыл,
    чтоб снижался плавно.
Тяп да ляп —
    не выйдет корабль,
а воздушный —
    и тому подавно.