К Основьяненке (перевод: М. Л. Михайлов)

На Днепре шумят пороги;
        Всходит, как бывало,
В небе месяц... Только Сечи —
        Сечи уж не стало!
Камыши, к воде склоняясь,
        Синий Днепр пытают:
«Где же, где же наши дети?
        Где они гуляют?»
С жалким стоном вьется чайка,
        Словно деток ищет;
По казачьей вольной степи
        Буйный ветер рыщет.
А вдоль степи за могилой
        Высится могила,
С буйным ветром те могилы
        Шепчутся уныло:
«Где же наши? где вы, братья?
        Где запировались?
Воротитесь! поглядите…
        Мы одни остались —
Где паслися ваши кони,
        Где трава шумела,
Где татарской, ляшской кровью
        Степь кругом алела…
Воротитесь!» —
                            «Не вернутся! —
        Глухо простонали
Волны в море, — не вернутся!
        Все на век пропали!»

Правда, правда, сине море:
        Такова их доля.
Не вернутся удалые,
        Не вернется воля,
Не вернется век казачий,
        Не придут гетма́ны,
Не покроют всей Украйны
        Красные жупаны.
Над Днепром она горюет
        Жалкой сиротою
И ничьей души не тронет
        Горькою бедою.
Только враг один смеется:
        Лишь ему забава!
Смейся! Все пускай погибнет —
        Не погибнет слава;
Не погибнет, а расскажет,
        Что творилось в свете,
Чья неправда и чья правда,
        Скажет, чьи мы дети.
Нашей думы, нашей песни
        Ворог наш не сгубит —
И родную нашу славу
        Песня та протрубит.
Нет в ней злата, камней ценных —
        Степи да оковы,
А громка, светла, правдива,
        Как господне слово.
Так ли, так ли, мой сердечный?
        Правду ль говорю я?
Эх, и рад бы молвить больше,
        Да молчишь, горюя.
А кругом земля чужая,
        Да чужие люди.
Может, скажешь: «Пой, не бойся!»
        Что ж в том проку будет?
Осмеют псалом мой горький,
        Вылитый слезами;
Осмеют его… Ах, тяжко,
        Тяжко жить с врагами!
Может, я и поборолся б,
        Если б стало силы,
И запел бы — только голос
        Стужей захватило.
Таково-то мое горе,
        Милый мой, родимый!
Затяну ль средь зимней вьюги
        Свой напев любимый —
Голос рвется. Ты ж, сердечный —
        Все тебя там знают,
И тебя, за голос громкий,
        Люди уважают.
Пой про Сечь им, голубь сизый,
        Пой им про могилы,
Кто насыпал их, кого в них
        Мать-земля укрыла.
Пой про старь, про то, что было
        И чего уж нету…
Пой, чтоб голос твой далеко
        Разнесся по свету;
Пой, что делалось в Украйне,
        Как она терзалась,
Отчего казачья слава
        С края в край промчалась!
Пой, орел мой! я с тобою
        Сердцем погорюю,
Хоть во сне ее увижу —
        Родину святую;
Пусть хоть раз еще услышу,
        Как море играет,
Как под вербою девица
        «Гриця» запевает;
Пусть хоть раз я на чужбине
        Встрепенусь душою, —
А уж там засыплют очи
        Мне чужой землею.