Адельстан (перевод: В. А. Жуковский)

День багрянил, померкая,
          Скат лесистых берегов;
Ре́ин, в зареве сияя,
          Пышен тёк между холмов.

Он летучей влагой пены
          Замок Аллен орошал;
Терема́ зубчаты стены
          Он в потоке отражал.

Девы красные толпою
          Из растворчатых ворот
Вышли на́ берег — игрою
          Встретить месяца восход.

Вдруг плывёт, к ладье прикован,
          Белый лебедь по реке;
Спит, как будто очарован,
          Юный рыцарь в челноке.

Алым парусом играет
          Легкокрылый ветерок,
И ко брегу приплывает
          С спящим рыцарем челнок.

Белый лебедь встрепенулся,
                    Распустил криле свои;
Дивный плаватель проснулся —
          И выходит из ладьи.

И по Реину обратно
          С очарованной ладьёй
По́плыл тихо лебедь статный
          И сокрылся из очей.

Рыцарь в замок Аллен входит:
          Всё в нём прелесть — взор и стан;
В изумленье всех приводит
          Красотою Адельстан.

Меж красавицами Лора
          В замке Аллене была
Видом ангельским для взора,
          Для души душой мила.

Графы, герцоги толпою
          К ней стеклись из дальних стран —
Но умом и красотою
          Всех был краше Адельстан.

Он у всех залог победы
          На турнирах похищал;
Он вечерние беседы
          Всех милее оживлял.

И приветны разговоры
          И приятный блеск очей
Влили нежность в сердце Лоры —
          Милый стал супругом ей.

Исчезает сновиденье —
          Вслед за днями мчатся дни:
Их в сердечном упоенье
          И не чувствуют они.

Лишь случается порою,
          Что, на воды взор склонив,
Рыцарь бродит над рекою,
          Одинок и молчалив.

Но при взгляде нежной Лоры
          Возвращается покой;
Оживают тусклы взоры
          С оживленною душой.

Невидимкой пролетает
          Быстро время — наконец,
Улыбаясь, возвещает
          Другу Лора: «Ты отец!»

Но безмолвно и уныло
          На младенца смотрит он,
«Ах! — он мыслит, — ангел милый,
          Для чего ты в свет рождён?»

И когда обряд крещенья
          Патер должен был свершить,
Чтоб водою искупленья
          Душу юную омыть:

Как преступник перед казнью,
          Адельстан затрепетал;
Взор наполнился боязнью;
          Хлад по членам пробежал.

Запинаясь, умоляет
          День обряда отложить.
«Сил недуг меня лишает
          С вами радость разделить!»

Солнце спряталось за гору;
          Окропился луг росой;
Он зовет с собою Лору,
          Встретить месяц над рекой.

«Наш младенец будет с нами:
          При дыханье ветерка
Тихоструйными волнами
          Усыпит его река».

И пошли рука с рукою…
          День на хо́лмах догорал;
Молча, сумрачен душою,
          Рыцарь сына лобызал.

Вот уж поздно; солнце село;
          Отуманился поток;
Чёрен берег опустелый;
          Холодеет ветерок.

Рыцарь всё молчит, печален;
          Всё идёт вдоль по реке;
Лоре страшно; замок Аллен
          С час как скрылся вдалеке.

«Поздно, милый; уж седеет
          Мгла сырая над рекой;
С вод холодный ветер веет;
          И дрожит младенец мой».

«Тише, тише! Пусть седеет
          Мгла сырая над рекой;
Грудь моя младенца греет;
          Сладко спит младенец мой».

«Поздно, милый; поневоле
          Страх в мою теснится грудь;
Месяц бледен; сыро в поле;
          Долог нам до замка путь».

Но молчит, как очарован,
          Рыцарь, глядя на реку́…
Лебедь там плывёт, прикован
          Лёгкой цепью к челноку.

Лебедь к берегу — и с сыном
          Рыцарь сесть в челнок спешит;
Лора вслед за паладином;
          Обомлела и дрожит.

И, осанясь, лебедь статный
          Легкой цепию повлёк
Вдоль по Реину обратно
          Очарованный челнок.

Небо в Реине дрожало,
          И луна из дымных туч
На ладью сквозь парус алый
          Проливала тёмный луч.

И плывут они, безмолвны;
          За кормой струя бежит;
Тихо плещут в лодку волны;
          Парус вздулся и шумит.

И на береге молчанье;
          И на месяце туман;
Лора в робком ожиданье;
          В смутной думе Адельстан.

Вот уж ночи половина:
          Вдруг… младенец стал кричать,
«Адельстан, отдай мне сына!» —
          Возопила в страхе мать.

«Тише, тише; он с тобою.
          Скоро… ах! кто даст мне сил?
Я ужасною ценою
          За блаженство заплатил.

Спи, невинное творенье;
          Мучит душу голос твой;
Спи, дитя; ещё мгновенье,
          И навек тебе покой».

Лодка к брегу — рыцарь с сыном
          Выйти на берег спешит;
Лора вслед за паладином,
          Пуще млеет и дрожит.

Страшен берег обнажённый;
          Нет ни жила, ни древес;
Чёрен, дик, уединённый,
          В стороне стоит утёс.

И пещера под скалою —
          В ней не зрело око дна;
И чернеет пред луною
          Страшным мраком глубина.

Сердце Лоры замирает;
          Смотрит робко на утёс.
Звучно к бездне восклицает
          Паладин: «Я дань принес».

В бездне звуки отравились;
          Отзыв грянул вдоль реки;
Вдруг… из бездны появились
          Две огромные ру́ки.

К ним приблизил рыцарь сына…
          Цепенеющая мать,
Возопив, у паладина
          Жертву бросилась отнять

И воскликнула: «Спаситель!..»
          Глас достигнул к небесам:
Жив младенец, а губитель
          Ниспровергнут в бездну сам.

Страшно, страшно застонало
          В грозных сжавшихся когтях…
Вдруг всё пусто, тихо стало
          В глубине и на скалах.