Вперёд! (перевод: О. Н. Чюмина)

(Поэма)

I

    В одежде траурной, со скорбию во взоре
У хижины своей сидят, смотря на море,
Вдова погибшего недавно моряка
И сын её. Печаль несчастных глубока.
Воспоминание о страшном урагане,
Наделавшем беды у берегов Бретани,
Преследует вдову… Теперь морская гладь
Недвижна и тиха, и кто бы мог узнать
В её поверхности — спокойной и лазурной —
Могучий океан, безжалостный и бурный,
Сгубивший осенью до двадцати судов,
Разбитых бурею у самых берегов?

    Но чем светлее день и солнышко яснее,
Тем сердце у вдовы сжимается больнее
При мысли о былом.
                                        — «Мой бедный муженёк! —
Вздыхает женщина, — а право — не в упрёк
                Ему будь сказано — отчасти
И сам он виноват… Обязаны в несчастьи
Мы ближним помогать — я знаю, да к чему
                Бросаться в омут самому
И Бога искушать? Давно такого шквала
Не видывали здесь, к обеду я сбирала,
Когда сказал, нахмуряся, Матвей:
«А жаль мне тех, кто на море… Ей-ей!»
И вышел. Несмотря на бурную погоду,
                У пристани собралося народу
Немало. Рыбаки, толкуя меж собой,
Смотрели издали на волн морских прибой —
                Как вдруг, заметив судно,
Что гибло на мели у Сен-Ромэнских скал,
Матвей не выдержал и громко закричал:
                — «Эй, лодку!» — Это безрассудно, —
Сказали многие, а он на весь народ
Как крикнет, рассердясь: — «Кажися, между нами
Трусишек не было, а с ветром да волнами
Управимся, небось… Спускайте-ка мой бот,
Недаром носит он название: «Вперёд!»
Они отчалили… Бледнея от волненья,
Мы ждали их, но все без исключенья,
Все там осталися, — не спасся ни один…
И ни куска от лодки злополучной
Найти мы не могли!.. Жано́, мой милый сын,
Ты обещал остаться неразлучно

При матери, сказал, что моряком
Не сделаешься ты?.. Латинским языком
Займися с батюшкой, как сам он предлагает,
Но в море не ходи… Оно меня пугает!
                Учись прилежнее, а там,
Бог даст, священником ты сделаешься сам».

II

    Но сын молчит. И сумрачен, и тих,
Он думает о сверстниках своих,
Которые, уехав на рассвете,
В заливе, там, закидывают сети…
Он прежде был проворнейшим из них,
Зато теперь скучает он жестоко!
Освободясь в обеду от урока,
Как любит он на берегу морском
Бродить один, иль с хохотом и визгом
Карабкаться на скалы босиком
И подставлять морским солёным брызгам
Своё лицо! У сына моряка
Является глубокая тоска
По челнокам с рыбацкими снастями,
Что вдалеке бегут под парусами,
Гонимые попутным ветерком, —
И всё же он не будет моряком!

III

    Но дни идут. В осеннее ненастье
Опять у берегов случилося несчастье;
Когда заметили тонувший в море бриг —
Среди собравшихся раздался дружный крик:
«Эй, лодку! Да живей! Готовьтеся, ребята!»

И снова мать Жано́, тревогою объята,
Бледнеет вся: «Останься, не ходи!»
Не отвечая ей, с отчаяньем в груди,
С расширенными завистью зрачками,
Ребёнок, вне себя, следит за рыбаками,
Колебляся… Но вдруг огромная волна
На берег хлынула, и в массе пены белой
                С собою вынесла со дна
Обломок челнока — прогнивший, почернелый,
                С истёртой надписью: «Вперёд!»
        Сомненья нет! Отец его зовёт!
И мальчик, вырвавшись, с решимостию смелой
        Бежит к челну, берёт себе весло.
        «Отчаливай!» И лодку понесло!

    Как бьются все сердца, от страха замирая!
Плывут! Смотри… Ах, Дева Пресвятая!
Навстречу им — громадная волна!..
Никак их залило?.. Нет, лодка всё видна…
Подходит к кораблю… Ну, во́-время поспели!
        Несчастный бриг держался еле-еле!
        Глядите-ка! Плывут уже назад…
А бот полнёхонек… Бросайте им канат!
Что? Все ли спасены? — «Все, братцы!» — Неужели?
Ну, слава Господу! Табаньте, молодцы!»

    Когда спасённые, а с ними и гребцы
Ступили на́ берег, — Жано́ сказал рыдавшей
От счастья матери, его благословлявшей
                Своей дрожащею рукой:
«Родная, не горюй! Отец доволен мной!»