Римская элегия (перевод И. С. Тургенева)

Слышишь? весёлые клики с фламинской дороги
несутся:
    Идут с работы домой в дальнюю землю жнецы.
Кончили жатву для римлян они; не свивает
    Сам надменный квирит доброй Церере венка.
Праздников более нет во славу великой богини,
    Давшей народу взамен жёлудя – хлеб золотой.
Мы же с тобою вдвоём отпразднуем радостный
праздник.

    Друг для друга теперь двое мы целый народ.
Так – ты слыхала не раз о тайных пирах Элевзиса:
    Скоро в отчизну с собой их победитель занёс.
Греки ввели тот обряд:и греки, всё греки взывали
    Даже в римских стенах:«К ночи спешите святой!»
Прочь убегал оглашенный; сгорал ученик ожиданьем,
    Юношу белый хитон – знак чистоты – покрывал.
Робко в таинственный круг он входил:стояли рядами
    Образы дивные; сам – словно бродил он во сне.
Змеи вились по земле; несли цветущие девы
    Ларчик закрытый; на нём пышно качался венок
Спелых колосьев; жрецы торжественно двигались –
пели…

    Света – с тревожной тоской, трепетно ждал ученик.
Вот – после долгих и тяжких искусов, – ему открывали
    Смысл освященных кругов, дивных обрядов и лиц…
Тайну – но тайну какую? не ту ли, что тесных объятий
    Сильного смертного ты, матерь Церера, сама
Раз пожелала, когда своё бессмертное тело
    Всё – Язиону царю ласково всё предала.
Как осчастливлен был Крит! И брачное ложе богини
    Так и вскипело зерном, тучной покрылось травой.
Вся ж остальная зачахла земля… забыла богиня
    В час упоительных нег свой благодетельный долг.
Так с изумленьем немым рассказу внимал посвященный;
    Милой кивал он своей… Друг, о пойми же меня!
Тот развесистый мирт осеняет уютное место…
    Наше блаженство земле тяжкой бедой не грозит.