Соловьи

XIV. Соловьи

                  Какой-то птицелов
Весною наловил по рощам Соловьев.
Певцы рассажены по клеткам и запели,
Хоть лучше б по лесам гулять они хотели:
Когда сидишь в тюрьме, до песен ли уж тут?
              Но делать нечего: поют,
                  Кто с горя, кто от скуки.
          Из них один бедняжка Соловей
                  Терпел всех боле муки:
          Он разлучен с подружкой был своей.
              Ему тошнее всех в неволе.
Сквозь слез из клетки он посматривает в поле;
                  Тоскует день и ночь;
Однако ж думает: «Злу грустью не помочь:
              Безумный плачет лишь от бедства,
                  А умный ищет средства,
              Как делом горю пособить;
И, кажется, беду могу я с шеи сбыть:
          Ведь нас не с тем поймали, чтобы скушать,
Хозяин, вижу я, охотник песни слушать.
Так если голосом ему я угожу,
Быть может, тем себе награду заслужу,
          И он мою неволю окончает».
          Так рассуждал — и начал мой певец:
И песнью он зарю вечерню величает,
И песнями восход он солнечный встречает.
              Но что же вышло наконец?
Он только отягчил свою тем злую долю.
              Кто худо пел, для тех давно
Хозяин отворил и клетки и окно
              И распустил их всех на волю;
              А мой бедняжка Соловей,
              Чем пел приятней и нежней,
              Тем стерегли его плотней.