Кошка и Соловей

XXIII. Кошка и Соловей

              Поймала кошка Соловья,
              В бедняжку когти запустила
И, ласково его сжимая, говорила:
              «Соловушка, душа моя!
Я слышу, что тебя везде за песни славят
          И с лучшими певцами рядом ставят.
              Мне говорит лиса-кума,
Что голос у тебя так звонок и чудесен,
              Что от твоих прелестных песен
          Все пастухи, пастушки — без ума.
              Хотела б очень я, сама,
                      Тебя послушать.
Не трепещися так; не будь, мой друг, упрям;
Не бойся: не хочу совсем тебя я кушать.
Лишь спой мне что-нибудь: тебе я волю дам
И отпущу гулять по рощам и лесам.
В любви я к музыке тебе не уступаю
И часто, про себя мурлыча, засыпаю».
              Меж тем мой бедный Соловей
          Едва-едва дышал в когтях у ней.
              «Ну, что же?» продолжает Кошка:
              «Пропой, дружок, хотя немножко».
Но наш певец не пел, а только-что пищал.
              «Так этим-то леса ты восхищал!»
              С насмешкою она спросила:
              «Где ж эта чистота и сила,
          О коих все без-умолку твердят?
Мне скучен писк такой и от моих котят.
Нет, вижу, что в пенье́ ты вовсе не искусен:
              Всё без начала, без конца,
Посмотрим, на зубах каков-то будешь вкусен!»
              И съела бедного певца —
                          До крошки.

Сказать ли на ушко, яснее, мысль мою?
              Худые песни Соловью
                      В когтях у Кошки.