Улялюм (перевод К. Д. Бальмонта)

Небеса были серого цвета,
          Были сухи и скорбны листы,
          Были сжаты и смяты листы.
За огнем отгоревшего лета
          Ночь пришла, сон глухой черноты,
Близь туманного озера Обер,
          Там где сходятся ведьмы на пир,
          Где лесной заколдованный мир,
Возле дымного озера Обер,
          В зачарованной области Вир.

Там однажды, в аллее Титанов,
          Я с моею Душою блуждал,
          Я с Психеей, с Душою блуждал.
В эти дни трепетанья вулканов
          Я сердечным огнем побеждал,
          Я спешил, я горел, я блистал; —
Точно серные токи на Яник,
          Бороздящие горный оплот,
Возле полюса, токи, что Яник
          Покидают, струясь от высот.

Мы менялися лаской привета,
          Но в глазах затаилася мгла,
          Наша память неверной была,
Мы забыли, что умерло лето,
          Что октябрьская полночь пришла,
          Мы забыли, что осень пришла,
И не вспомнили озеро Обер,
          Где открылся нам некогда мир,
Это дымное озеро Обер,
          И излюбленный ведьмами Вир.

Но когда уже ночь постарела,
          И на звездных небесных часах
          Был намек на рассвет в небесах, —
Что-то облачным сном забелело
          Перед нами, в неясных лучах,
И внезапно предстал серебристый
          Полумесяц, двурогой чертой,
Полумесяц Астарты лучистый,
          Очевидный двойной красотой.

Я промолвил: „Астарта нежнее
          „И теплей, чем Диана, она —
          „В царстве вздохов, и вздохов полна:
„Увидав, что, в тоске не слабея,
          „Здесь душа затомилась одна, —
„Чрез созвездие Льва проникая,
          „Показала она в облаках
          „Путь к забвенной тиши в небесах,
„И чело перед Львом не склоняя,
          „С нежной лаской в горящих глазах,
„Над берлогою Льва возникая,
          „Засветилась для нас в небесах“.

Но Психея, свой перст поднимая,
          „Я не верю“, промолвила, „в сны
          „Этой бледной богини Весны.
„О, не медли, — в ней бледность больная!
          „О, бежим! Поспешим! Мы должны!“
И в испуге, в истоме бессилья,
          Не хотела, чтоб дальше мы шли,
И ее ослабевшие крылья
          Опускались до самой земли —
          И влачились — влачились в пыли.

Я ответил: „То страх лишь напрасный,
          „Устремимся на трепетный свет,
          „В нем кристальность, обмана в нем нет.
„Сибиллически — ярко — прекрасный,
          „В нем Надежды манящий привет,
          „Он сквозь ночь нам роняет свой след.
„О, уверуем в это сиянье,
          „Так зовет оно вкрадчиво к снам,
„Так правдивы его обещанья
          „Быть звездой путеводною нам,
          „Быть призывом, сквозь ночь, к Небесам!“

Так ласкал, утешал я Психею
          Толкованием звездных судеб,
          Зоркий страх в ней утих и ослеп.
И прошли до конца мы аллею,
          И внезапно увидели склеп,
          С круговым начертанием склеп.
„Что гласит эта надпись?“ — сказал я,
          И, как ветра осеннего шум,
Этот вздох, этот стон услыхал я:
          „Ты не знал? Улялюм — Улялюм —
          „Здесь могила твоей Улялюм.“

И сраженный словами ответа,
          Задрожав, как на ветке листы,
          Как сухие под ветром листы,
Я вскричал: „Значит, умерло лето,
          „Это осень и сон черноты,
„Небеса потемневшего цвета.
„Ровно — год, как на кладбище лета
          „Я здесь ночью октябрьской блуждал,
          „Я здесь с ношею мертвой блуждал.
„Эта ночь была ночь без просвета,
          „Самый год в эту ночь умирал, —
          „Что за демон сюда нас зазвал?
„О, я знаю теперь, это — Обер,
          „О, я знаю теперь, это — Вир,
„Это — дымное озеро Обер
          „И излюбленный ведьмами Вир.“