Александр Ильич Ромм (1898-1943) - советский поэт, филолог и переводчик.
Биография
Перейти к стихамАлександр Ильич Ромм (1898-1943) - советский поэт, филолог и переводчик, автор книги стихов «Ночной смотр». Он был старшим братом кинорежиссёра Михаила Ромма.
Ромм родился 5 (17) марта 1898 года в Санкт-Петербурге в семье врача. Семья жила в Иркутске, куда отца сослали за участие в революционной деятельности, с 1904 года - в Вильне, а с 1907 года - в Москве. Окончив московскую гимназию, он поступил на медицинский факультет Московского университета, но перевёлся на историко-филологический и закончил его в 1922 году.
Он дружил с братьями Борисом и Львом Горнунгами, сотрудничал в машинописных журналах «Гермес», «Гиперборей» и «Мнемозина». Ромм входил в Московский лингвистический кружок, с 1920 по 1924 год состоял в его президиуме, полемизировал с М. М. Бахтиным и переписывался с Р. О. Якобсоном. Он переводил «Курс общей лингвистики» Фердинанда де Соссюра, однако перевод остался незаконченным. В 1927 году вышла его книга стихов «Ночной смотр», а в 1939 году - поэма «Дорога в Бикзян». Как переводчик Ромм работал с романами Флобера, Золя и Уэллса, стихами Вийона, Гёте, Гейне, Андре Шенье, Бодлера, Мореаса, Арагона, Альфреда Лихтенштейна, Иоганнеса Бехера, Петёфи, Антала Гидаша и Тараса Шевченко, а стихи Александра Блока переводил на французский язык.
В начале Великой Отечественной войны Ромм был мобилизован в Дунайскую военную флотилию, затем служил на Черноморском флоте, участвовал в боевых действиях и работал во фронтовой и городской прессе. Он имел звание интенданта 2-го ранга. 2 октября 1943 года Александр Ромм покончил с собой в Сочи.
Стихи Александра Ильича Ромма
В библиотеке Лиры собрано 31 стихотворение Александра Ильича Ромма - известные и редкие произведения на разные темы.
Уж не о том ли мне томиться
Размышление о забытых стихах переходит в обращение к Афродите на современной Тверской. Несовместимость классической красоты с городским бытом не отменяет веры в …
Глухой гримасою землетрясенья
Человечество после катастрофы ощущает себя изгнанным Адамом на ещё не успокоившейся земле. Перед новой угрозой люди продолжают тайно сочинять для потомков; нерифмованный …
Светло, свежо и тихо. Первый снег
Первый снег за окном вызывает надежду на преображение мира, но возвращает память о полях сражений и омертвевших вагонах. Светлое ожидание в нерифмованном …
Элегия
Ночная прогулка сопровождается навязчивым вопросом о несовпадении ревнивой души и прекрасного тела адресата. Спокойный городской пейзаж оттеняет болезненную двойственность любовного восприятия.
Густое небо, зной полдневный
Неподвижный полуденный зной предстаёт как беспощадный надзор природы над человеком. Коршун и равнодушное солнце усиливают тревогу, пока река неотвратимо уходит вдаль.
Нам, нам с тобой не знать, мой друг
Герой отличает телесную нежность от внутреннего чувства. При этом едва ощутимое прикосновение любимого человека остаётся следом, который невозможно стереть с губ.
Не служивал царю мой дальний пращур
Воображаемый учёный предок помогает герою понять своё собственное филологическое призвание. Нерифмованный стих противопоставляет наследственную страсть к трудному тексту воинскому азарту потомков рыцарей.
Не ускоряй, шофёр – ведь это хулиганство!
Поездка на предельной скорости превращается в чертёж, где пространство сжимается и перестаёт ограничивать движение. Герой испытывает давление чужого времени, пока путь продолжается …
Ни силы, ни красы в скрипучем этом беге
Тесный ковчег становится образом обречённого мира, в котором герой отказывается от привычного спасения. Собственную гибель он принимает ради сохранения вина, способного передать …
Перед творением
Мир до творения изображён завершённым, тёмным и недвижным хаосом. Затаившаяся страсть готова нарушить бездействие неорганической природы, но ещё не совершает прыжка.
Ужели жалеть о лете
Молодая осень снимает сожаление об ушедшем лете. Опавшая листва уступает смысл созревшему семени, которое время разносит навстречу новой жизни.
Я нужную работу отложил
Лирическое вдохновение приходит именно тогда, когда поэт занят или устал, и исчезает при сознательном ожидании. Своевольная Муза подчиняет автора внезапной требовательной тишине …
Иногда я кажусь себе ошибкой вкуса
Паспортная примета «поэт» становится знаком судьбы, не дающей герою обычного счастья и спокойного труда. Ироническая зависть к людям без особых примет раскрывает …
Кто современника, кто сверстника поймёт?
Лирический герой пытается стать голосом безгласного поколения, оставаясь таким же пленником времени. Напряжение стиха выражает надежду на изменение действительности и сознание предела …
Брату
Обращение к брату связывает поэтическую силу и внутреннюю память с общей кровью предков. Наследственная мощь ощущается как дар, которому современная жизнь пока …
Ещё я не вышел в дорогу мою
Человек ещё не нашёл своего места, но уже ощущает смену поколений и давление памяти. Образ дерева, берегущего сок для новых почек, приводит …
Любительному другу
Поэт отличает единственного понимающего друга от многих прежних спутников. Общий внутренний образ связывает их теснее внешнего знамени и превращает обмен трудами в …
На тротуарах дворники застыли
Морозный осенний город переходит в тревожный обряд погребения золота на пустыре. Герой отвергает утешение и всё настойчивее повторяет заклинание, соединяя внутреннюю потерю …
Падучая звезда прошила наш предел
Падающая звезда связывает мгновенное небесное явление с тайным желанием героя. После её исчезновения он чувствует, будто вместе со световым следом ушёл его …
Растёт и крепнет дуб — но первой кривизны
Память прошлого искривляет поколение так же неизменно, как ранний изгиб древесного ствола. Передавая другу общий духовный урожай, поэт видит в современности накопление …
Седеют ивы жёлтым
Осенние краски становятся отправной точкой разговора о временной душевной старости. Возможность вернуть молодость аптечным средством сталкивается с тревогой и неловкостью перед чужим …
Уходят в прошлое ночные разговоры
Заснеженный февральский город освобождает идущего по улицам героя от прежних разговоров и привычной опоры. Фонари, пустота и мягкость шага создают ощущение лёгкого …
Эти строки, статься может
Поэт сомневается, найдутся ли читатели для его строк среди запертых домов и занятых людей. Московский зимний вечер придаёт этой мысли тихую интонацию …
Я камень с мостовой за пазухой согрел
Согретый за пазухой камень становится странным собеседником и источником взаимного тепла. Приближение тридцатилетия обнажает холод, тревогу и разрыв между молодой ложью и …
Я этот день хочу прожить спокойно
Герой планирует один спокойный день весенней прогулки, чтения Шекспира, кино и домашнего общения. Отдых от спешки и споров становится редким событием, годовщину …
Все те же площади, все те же мостовые
Знакомый городской пейзаж вызывает размышление о рождении стиха как самостоятельной жизни слова. Рифма стремится выйти из мира возможностей в живую природу, преображая …
Остался дома я. Закончен день
Вечернее одиночество в комнате соединяет уход знакомых с ощущением ушедших лет. Послушное перо рождает стихи, в которых герой слышит лишь остаток прежних …
От гулких площадей всё шире и всё выше
Вечернее преображение города передано как ожидание включения фонарей и витрин. Незамеченная звезда оказывается частью того же движения, словно небо получает сигнал от …
Судьба неуёмна, и жизнь долга
Поэт сомневается в ценности своего умения говорить правду и писать трудные стихи. Ощущение непрожитой жизни заставляет его отказаться от притязания превратить судьбу …
Я стою в лесу и расту сосной
Герой переживает себя сосной, вышедшей из семени и оставляющей новое потомство. Рождение и смерть соединяются в общем лесном звучании, где отдельная жизнь …