Стихи Золотого века

Задрожали листы, облетая

Зарумянились клён и рябина (К. Р.)

Осенние клёны, рябины и берёзы вспыхивают последними красками. Любование их нарядом соединено с печальным ожиданием зимы и новой весны.

Знаменитому гражданину

Две сатирические части обличают знаменитого гражданина как врага просвещения и нравственного порядка. Пародийные ода и гимн используют возвышенную форму для резкого общественного …

И. А. Гончарову (К. Р.)

Благодарное обращение к Гончарову вспоминает его внимание к неопытному поэту. Творческое наставничество завершается просьбой принять сердечную признательность.

Измученный в жизни тревоги и зол (К. Р.)

Благодарность близкому человеку за утешение выражена через сравнение с весенним солнцем. Возвращённая душевная радость уподоблена оживлению цветов и птиц.

Как беден наш язык! — Хочу и не могу

Как богат я в безумных стихах!

Как будто все всем надоело…

Общественная скука показана как нравственное оцепенение, перемешавшее добро и зло. Страх бедствий и даже бездумная жажда войны лишь ненадолго нарушают привычный равнодушный …

Каюсь, древняя ослица

Герой иронически просит прощения у библейской ослицы за сравнение с современными ораторами. Речи князя Мещерского оказываются постыднее слов бессловесного животного.

Когда меня волной холодной (К. Р.)

Любовь и красота становятся путеводными силами среди суеты. Герой хранит данный им обет и стремится к вечному прекрасному.

Когда читала ты мучительные строки

Колокола (К. Р.)

Звон чужих колоколов пробуждает тоску по отчизне. В воображении возникает снежный север и ласковый благовест родного села.

Колыбельная песенка (К. Р.)

Колыбельная сыну сочетает пожелание безмятежного сна с мыслью о будущих испытаниях. Отцовское напутствие призывает хранить веру, русское предание и верность родной стране.

Люблю я дам сорокалетних

Герой перечисляет свою любовь к зрелости, старому вину и следам прошлого. Разрушенная светлица волнует его не меньше, чем первый бал юную девушку.

Моего тот безумства желал, кто смежал

Муза (Ты хочешь проклинать, рыдая и стеня)

На смерть графини А. А. Мойра (К. Р.)

Память об умершей графине соединена с верой в её бессмертие. Земная скорбь получает утешение в надежде на небесное упокоение и молитвенное заступничество.

На Страстной неделе (К. Р.)

Размышление о грядущем Женихе переходит в молитву о просветлении души и участии в Тайной вечере. Герой просит Христа вспомнить его по примеру …

Не нужно, не нужно мне проблесков счастья

Нет, я не изменил. До старости глубокой

Одним толчком согнать ладью живую

Озеро светлое, озеро чистое (К. Р.)

Светлое озеро в солнечное утро становится образом желанного внутреннего покоя. Его прозрачность противопоставлена тревожному сердцу.

Окончен труд — уж он мне труд постылый (А. Майков)

Законченная работа быстро теряет привлекательность перед предчувствием главного будущего труда. Библейские образы выражают ожидание высшей творческой цели, к которой ещё только накапливаются …

Памяти С. Я. Надсона

Молодой поэт показан рано вышедшим навстречу смерти с тревожной песней. Памятное обращение соединяет его недуг, любовь к родине и отклик близкого поколения.

Перечитывая Пушкина (А. Майков)

Чтение Пушкина воспринимается как внезапный поток неземной гармонии. В бессмертном стихе земные страсти и страдания преображаются в высшую красоту.

Песня (Заперты ворота)

Запертые ворота и спущенный пёс мешают девушке выйти к милому, стучащемуся у ворот. Осенний ветер заносит дорогу листьями.

После грозы (К. Р.)

После грозы прогулка по саду и полям открывает обновлённую свежесть зелени. Голос жаворонка и дальний простор рождают желание выйти за привычные пределы.

Светил нам день, будя огонь в крови

Своевременное воспоминание

Библейский рассказ об ослице и пророке превращается в сатиру на общественную речь. Герой скорбит о родине, где достойные голоса заглушены, а свободу …

Севастиан-Мученик (К. Р.)/Строфы

Севастиан отказывается от поклонения языческим богам и терпит казнь за верность Христу. Спасённый заботой христиан, он вновь обличает цезаря, готовится к мученичеству …