Стихи Золотого века

Младенческой ласки доступен мне лепет

На двойном стекле узоры

Надя

Встреча с изменившейся Надей вызывает у героя сострадание и неловкость. Он отказывается от нравоучения, но не находит слов, способных преодолеть их отчуждение.

На людской стороне

Людское общество тяготит лирического героя, и он мечтает уйти под сень деревьев. Воображаемый сон среди цветов обещает отдых от житейской тревоги.

Не дивись, что я черна

Непогода — осень — куришь

Нептуну Леверрье

Нищий

Нищий раздаёт другим всё собранное за день подаяние. Его щедрость становится образом поэта, который делится обретённой духовной пищей.

Ночь светла, мороз сияет

Нравственный человек

Отдых

После рабочего дня герой наслаждается покоем, но ночная тишина поднимает забытые вопросы и мечты. Боясь ослабления выбранного пути, он зовёт обратно утомительный …

Под палаткою пунцовой

При кликах дерзостно-победных

За блеском светских торжеств поэт замечает скрытое женское страдание. Он хочет разделить чужую скорбь, не нарушая её тайны, и принести утешение сострадательным …

Саконтала

Свеж и душист твой роскошный венок

Свой строгий суд остановив

Поэт призывает сдержать гордый суд и разглядеть в любой душе следы чистых порывов. Под житейским сором сохраняется нетленная красота, которую кроткая любовь …

С корзиной, полною цветов, на голове

С. М. Соловьёву

Дружеское приглашение историку соединяет шутку с размышлением о занятиях русской стариной. Увлечённые исследователи замечают, что анализ жизни способен вытеснить её непосредственное переживание.

Соловей и роза

Странное чувство какое-то в несколько дней овладело

Странным чувством объята душа

Душу охватывает предчувствие скорого прощания с землёй. От этого ей хочется ещё сильнее вместить и полюбить всё земное, упиться дыханием и молодым …

Тебе в молчании я простираю руку

Ты всегда хороша несравненно

Фантазия

Что за вечер! А ручей

Что мне сказать ей в утешенье

Поэт не находит утешения женщине, чьё глубокое чувство стеснено жестокими человеческими законами. Её безысходное страдание становится упрёком земному порядку и самому творцу.

Эх, шутка-молодость! Как новый, ранний снег

Я болен, Офелия, милый мой друг

Я знаю, гордая, ты любишь самовластье

А. П. Елагиной

Похвала болезненна поэту, который знает скрытую слабость собственных побуждений. Подаренное святое изображение становится строгим обличением, и вместо недостижимой чистоты он просит хотя …