Стихи XX века

Слышу колокол. В поле весна

Весенний день сопровождает тревожное расставание. Розовый лес и облака оттеняют смутное чувство скорого забвения.

Смерть (Спокойно на погосте под луною)

На погосте спокойно под луной, но в склепе вытягивается тень, как тёмный призрак. Герою жутко, его могильный двойник чего-то ждёт, но он …

Стансы (Лишь только зрячие разбудят)

Поколения, борющиеся в заточении и нужде, ищут нового дела и нового конца. Гонения на них оправданы автором как неизбежный отзвук старого времени, …

Твоя душа — кристалл, дрожащий

Душа уподоблена светлому дрожащему кристаллу, которому чужд пыльный земной воздух. Восхищение её красотой соединено с предчувствием исчезновения и тоской по иному миру.

То не слёзы, — только росы, только дождь

Голос отвергает кажущуюся самостоятельность природных явлений и мёртвого вещества. Единственным источником подлинной жизни объявляется собственное Я.

Ты — Божий день. Мои мечты

Мечты представлены орлами, гибнущими под властью светлой красоты. Даже падение не прекращает восторженного поклонения.

Ты — злая колдунья. Мой вечер в огне

Образ колдуньи соединяет обольщение с презрением к её блеску. Герой утверждает собственную царственную силу перед опасным сиянием.

Ты не бойся, что темно

Таинственный голос предлагает напиток, который обещает избавление от тревог. Его утешение основано на забвении и представлении о мире как о Божественной игре.

Ты не ушла. Но, может быть

Духовная отдалённость любимой переживается тяжелее физического ухода. Безответное пение соловья выражает заточение любящего.

У Балтийского моря (К. Р.)/3

Морское затишье вызывает мысль о непостоянстве радости. Образ чайки, встречающей грозу, становится призывом к мужеству сердца.

Убитые камнем дороги жестоки

Каменной дороге противопоставлена мягкая лесная среда. Прохлада и переход через поток возвращают телу свободу и радостное доверие природе.

Ужасен холод вечеров

Холод вечерней дороги соединяет ожидание шагов с памятью о недуге. Герои ощущают себя внутри замкнутого тревожного круга.

Уйдёшь порой из солнечной истомы

Поиск прохлады в лесу оборачивается досадой от комаров. Их укусы и тонкий писк разрушительно вмешиваются в ожидаемый покой.

У меня для тебя

Любовное признание обещает любимой ласковые слова, видения и поцелуи. Каждая строфа превращает силу чувства в новый вопрос-приглашение.

Ушли в туман мечтания

После грозы и ушедших мечтаний обновлённая синева неба становится призывом надеяться, верить и ждать.

Чашу с тёмным вином подала мне богиня печали

Богиня печали подаёт герою опьяняющий яд. Его источник - могила любви, превращающая наслаждение в смертельную истому.

Что есть грех? (Зинаида Гиппиус)

Грех определён как неполнота мысли, чувства и действия, довольство собой и отсутствие дерзновения. Последняя строфа приравнивает жизнь без проклятия и молитвы к …

Что напрасно мечтать! Кто на песню откликнется?

Широко меж вершин дубравы

Широко меж вершин дубравы струилась синяя река, сохли благоухающие травы и курились облака. Одно облако воздвигло снежное руно могучим обликом Зевеса, но …

Эпитафия

Я больше её не люблю

Повторное отрицание любви сталкивается с невозможностью жить без неё. Свобода звучит как разрушительная смесь гордости и отчаяния.

Я искал голубую дорогу

Поиск пути сменяется благоговейным служением недоступной женщине. Герой следует за ней в тишине, неся покрывало.

Я много лгал и лицемерил

Исповедальный монолог признаёт ложь, зло и измену собственной мечте. Надежда на высший суд основана на неутолимой жажде поиска, которую герой сохранил среди …

Я не знаю мудрости

Говорящий не знает мудрости, годной для других, он влагает в стих мимолётности, в каждой из которых видит миры. Он облачко, полное огня, …

Я путешественник случайный

Герой ощущает себя случайным странником среди земных тайн. Душа незнакомого человека привлекает его так же, как прекрасная статуя в музее.

Я слышу звук его речей

Спор с толстовским непротивлением начинается с признания нравственной красоты любви к врагу. Однако картины подавленного народа приводят героя к требованию восстания и …

Album-Blätter

Андрею Белому (Я многим верил до исступлённости)

После прежних увлечений и одиночества герой вновь следует пророческому зову. Восхождение сквозь колючие цветы и подземный смех соединяет новую надежду с памятью …

Без конца лобзанья, вихрь объятий бурных

Неистовые объятия и поцелуи заполняют любовную сцену. Олицетворённая Любовь скромно удаляется перед торжеством телесной страсти.

Белая сирень

Увядание белой сирени противопоставлено смелому цветению всего окружающего сада. Герой отвечает на гибель хрупких цветов обещанием сохранить их красоту в памяти, неподвластной …