Фаэтон
Бальмонт уподоблен Фаэтону, стремящемуся управлять солнечной колесницей даже ценой гибели. Восторг падения и огненные строфы становятся образом поэтической дерзости, которая возвращает небесный …
Здесь собраны стихи, написанные в XX веке. Читайте полные тексты лирики, поэм и новаторских произведений, сравнивайте авторов и переходите к их страницам.
Смотреть поэтов группы →Бальмонт уподоблен Фаэтону, стремящемуся управлять солнечной колесницей даже ценой гибели. Восторг падения и огненные строфы становятся образом поэтической дерзости, которая возвращает небесный …
Острова Фиджи представлены остатком великой страны, исчезнувшей под водой после небесного знамения. Вулканический ландшафт и лица жителей включены в поэтическую легенду о …
Ожидание неожиданных встреч не выдерживает серости северного апреля. Холодная городская панорама кажется мёртвой картинкой, и надежда всё чаще уступает желанию надолго уснуть.
Океанский альбатрос воплощает свободную и сильную волю. Обращение к собеседнику зовёт обрести мир через собственную мечту.
Классическая сцена с голубком и мальчиком у плиты с латинской надписью описана как акварельный рай. Деревья, дельфин, рассвет и легкая струя фонтана …
Исполнившееся пророчество ставит героя перед одиночеством и трудным восхождением. Познавшему истину предлагается стать маяком, выдержавшим грозу.
Поэт ощущает себя частицей морей, ветров и рассветов. Слияние со стихией порождает жажду подвижного стиха и рискованных созвучий.
Вечерняя жизнь косарей и рыбаков складывается в образ родной крестьянской земли. Нежность к ней завершается слышимой в песне русской болью.
Героиня просит не говорить о прежнем любимом. Верному спутнику она обещает спокойную близость и совместное старение.
Сказочная красота австралийских животных и растений оказывается лишь уцелевшим уголком. Фабрики, железные дороги и хозяйственная экспансия вытесняют природный мир и жизнь коренных …
Память о рождественских лакомствах и раннем детском сне противопоставлена страшной тишине опустевшего родного села. Образ чёрного мака превращает прежний праздничный знак в …
Четыре времени суток выступают светлыми родственными существами. Смена красок и занятий превращает суточный круг в сказочное действие.
Поэт отвергает серьёзность юбилейного срока и описывает жизнь как свободный полёт. Память о близких соединена с неизменной тягой к неизвестному.
Четыре жизненных правила требуют красоты и незлобия. Даже разрушение допускает возможность нового созидания.
В ответ на обвинение в бездарной клевете говорящий иронически признаёт превосходство Мартова и Дана именно в клеветническом искусстве. Формальное согласие с противниками …
Следы на снегу превращают охотничью прогулку в загадку лесной жизни. Воображение героя ищет тайного ночного обитателя.
Природный путь переживается как божественное призвание. Видение Христа наполняет сердце верой и радостью.
Безмерная серая неопределённость лишает мир направлений, точных единиц и различимых лиц. Желание хотя бы челнока Харона показывает, что даже ясная гибель кажется …
Бог в облике нищего проверяет человеческое сострадание. Небогатый старик делится черствой едой и тем отвечает на ожидаемую духовную глухоту.
Встреча с лешим превращает уверенную лесную прогулку в круговорот обманов и унижений. Измученный путник остаётся в грязной яме, пока нечистый насмешник убегает, …
Героиня пробует наняться воспитательницей и сталкивается с правилами богатого дома, вторгающимися в личную жизнь служащей. Затеянный опыт оборачивается болью от пережитого унижения …
Убывающая луна становится щитом над сгорающими днями. Журчание мига ведёт человека к немоте могильных плит.
Герой ищет необычный язык для сообщения о другой судьбе. Движение воды в осенней луже превращается в тревожный вопрос о ветре и зовущей …
Желание исправиться оборачивается беспощадным разоблачением собственной лжи. Мучительная совестливость доводит героя до мысли о бесчувственном разбойнике как о страшной альтернативе бесконечному самообвинению.
Созвездие Южного Креста связано с образом распятия. Морское ночное небо обретает христианское толкование.
Юношеская нежность сменяется нетерпеливым призывом к близости. Мечты и святые звуки одновременно восхищают и мучают героя.
В юношеской дерзости поэт находит источник собственной жизненной силы. Он стремится сохранить открытость опасности, любви и неизвестному будущему.
Юродивый видит в людях, животных и природе детей одного Бога. Его заступничество за избиваемую лошадь раскрывает веру как деятельное сострадание, противопоставленное насмешкам …
Цепочка слов постепенно сокращается от «излучистой» до отдельного «я». Повторяемые звуковые части превращают слово в последовательность уменьшающихся словесных фигур.
Попытка убежать из зачарованного леса всё время отдаляет желанный выход. Голоса нечистой силы завершают погоню признанием окончательного плена.