Везувий зев открыл
Извержение Везувия по картине К. Брюллова «Последний день Помпеи»: дым хлынул клубом, пламя развилось как знамя, земля волнуется, с колонн падают кумиры. …
Здесь собраны короткие стихотворения русских классиков - законченные произведения, которые удобно прочитать за несколько минут. Лаконичные тексты сохраняют характерные образы, интонацию и мысль автора без сокращений.
Извержение Везувия по картине К. Брюллова «Последний день Помпеи»: дым хлынул клубом, пламя развилось как знамя, земля волнуется, с колонн падают кумиры. …
Красота женщины сопоставлена с неподвижным мраморным бюстом. Острота заключается в том, что без души и живости она неопасна для героя и сама …
Герой вспоминает время, когда пел о земном счастье и верил в него. Тогда он не знал бури и горького сомнения.
Две пережитые любви уподоблены двум отдельным жизням: земной страсти и небесному поклонению. Сохраняя обе памяти, герой отказывается открывать душу новому чувству.
Записка противопоставляет веселье возлюбленной на балу мучительному одиночеству героя. Нарушенная клятва делает его любовь источником бессонницы и слёз.
Герой благодарит адресатов за ласку, которая вернула ему чувство собственного достоинства. Он просит позволить сохранить эту сердечную связь и обещает помнить их …
Челнок среди бурного моря сохраняет надежду благодаря сияющей звезде. Её свет становится образом покровительства, исчезновение которого грозит утратой опоры.
Кукушка и петух наперебой хвалят чужое пение, ожидая ответной похвалы. Реплика воробья и финальная мораль разоблачают обмен лестью вместо честной оценки.
Двустишие строится как резкий ответ на глупое суждение собеседника. Ироническое упоминание божественного всезнания усиливает насмешку.
Новый придворный чин Пушкина становится предметом дружеской насмешки. Позолота внешнего блеска сталкивается с образом медного гроша.
Песенное признание просит любимую ответить на тревогу ласковым взглядом. Даже угроза смерти от тоски не отменяет привязанности к ней.
Воспоминание о гостившем поэте противопоставляет его прежнюю мирность нынешнему враждебному голосу. Просьба к Богу вернуть ему правду и мир сохраняет надежду вопреки …
Речь о насилии янычар превращает терпение сербов в призыв к сопротивлению. Заключительный образ воеводы, собирающего дружину, переводит общее возмущение в готовность к …
Пора, мой друг, покоя сердце просит: дни летят, каждый час уносит частичку бытия. На свете счастья нет, но есть покой и воля, …
Встреча после разлуки обнаруживает сохранённую власть любви. Растерянность героя передана комическим сравнением с беглым солдатом, неожиданно увидевшим капитана.
Герой вспоминает время, когда был готов отдать жизнь за притворную улыбку. Сохранив влечение к женщинам, он избавился от веры в безупречную любовь …
Герой берёг розы, пока девушка не попросила венок. Он срывает цветы для неё, а потом видит на погосте белый камень с завянувшим …
Герой просит не тревожить память о возлюбленной и прежней страсти. В финале он отказывается от мнимого спокойствия, предпочитая открытое переживание горя.
Герой стоит печален на кладбище, видит святое пепелище смерти среди степи. Мимо вечного ночлега лежит дорога, равнина справа и слева, немые камни, …
Обращение к художнику передаёт благодарность за возвращённое чувство жизни. Кисть словно выводит поэта из прежней душевной могилы и вновь открывает ему свет.
Хор прославляет женскую красоту, перед которой тускнеют солнце, месяц и море. Призыв поцелуем разбудить спящую завершает цепь восточных сравнений нежным обещанием сияющего …
Герой отвергает рассудительный совет, поскольку весь мир для него сосредоточен в любви. Четверостишие выражает полную власть одного чувства над жизнью.
Признание утверждает любовь вопреки судьбе, молве и сопротивлению самой возлюбленной. Внешняя красота уступает безусловному чувству к единственному человеку.
Краткий покой после жизненных бурь отражён в образе прояснившегося потока дней. Вопрос о его длительности сохраняет неуверенность в будущем.
Герой оградил сердце от людей памятью о прошлом. Лишь ночью взгляд любимых глаз будто возвращает ему молодость.
Строгий лютеранский обряд понят как знак уходящей веры. Пустота храма делает последнюю молитву особенно значительной.
Окружающие принимают задумчивость юного Алкивиада за самолюбование. В действительности его занимает грядущая слава, а не собственная красота.
Благосклонная похвала Карлгоф возвращает автору веру в собственное поэтическое призвание. Признание одной женщины оказывается для него важнее одобрения всего света.
Песенный диалог строится на попытке выдать сапоги за вёдра. Медные шпоры разоблачают нелепость оправдания.
Отсутствие дорогого человека окрашивает все впечатления и воспоминания в скорбь. Даже будущее видится пространством, где утрата будет вновь встречать лирического героя.