Это первый снег...
Первый снег ещё лёгок, но уже сгибает листья шпажной травы. Малое изменение природы становится точным знаком начала зимы.
Здесь собраны короткие стихотворения русских классиков - законченные произведения, которые удобно прочитать за несколько минут. Лаконичные тексты сохраняют характерные образы, интонацию и мысль автора без сокращений.
Первый снег ещё лёгок, но уже сгибает листья шпажной травы. Малое изменение природы становится точным знаком начала зимы.
Герой стоит на высоком горном перевале. Его взгляд оказывается выше пролетающих птиц, открывая необычную меру пространства.
Туча цветов скрывает пространство, из которого доносится колокол. Вопрос о храме оставляет слышимый мир неопределённым за видимой красотой.
Облако цветов соединяется с далёким колокольным звоном. Герой не может определить, какой из двух храмов звучит за цветением.
Уставший путник ищет подворье для ночлега. Цветы глицинии становятся внезапной яркой точкой его дорожного переживания.
Стрекот цикады звучит так, будто её существование не имеет конца. Герой отмечает, что в этом звуке нет знака приближающейся смерти.
Громкий крик цикады не выдаёт её скорого конца. Сила настоящего звука противопоставлена близости смерти.
Звон цикад заполняет настоящее и не напоминает о приближающейся смерти. Краткий контраст отделяет непрерывный природный звук от человеческого знания о конце.
Луна этого дня вызывает желание постучать в ворота Миидеры. Небесный свет соединяется с воображаемым приближением к храму.
Волнистое растение хаги удерживает чистую росу. Восклицание героя обращает малую деталь в предмет внимательного любования.
Азбучное наставление соединяет начало учения с внимательным наблюдением мира и нравственным развитием. Юному читателю предлагается с ранних лет приобретать знания и разумно …
Переводчик предлагает читателю свой первый французский труд и просит исправить недостатки. Скромное обращение завершается указанием собственного имени и пожеланием благополучия адресату.
Герой замечает в лице и речах красавицы недостаток ответного желания. Его настойчивость обнаруживает неравенство любовного влечения.
Лёгкое увлечение без глубокой привязанности объявляется источником удовольствия. Непостоянная учтивость противопоставлена плену единственного чувства.
Тихое море, зефир и неувядающие цветы создают картину мирного берега. Финал намекает, что внимание путников привлекает не одна красота природы.
Тирсиса зовут покинуть остров любовной печали ради чести. Любовь признана жизненным опытом, но её власть должна уступить новому пути.
Герой просит душу, глаза и сердце на время умерить скорбь. Память о долгом прошлом счастье должна дать короткую передышку среди несчастья.
Власть Купида распространяется на всех людей и не терпит равнодушия. Влюблённость становится его средством отмщения непокорному сердцу.
Эзоп говорит от своего имени о непривлекательной внешности и силе ума. Кривизна тела противопоставлена прямоте правды, которую баснописец умеет передавать вымыслом.
Шутливый диалог со святым Петром спрашивает, кто откроет рай христианам разных церквей. Ответ переносит земное разделение конфессий на образ небесных ключарей.
Клеандр судит чужие нравы, не замечая собственных недостатков. Эпиграмма разоблачает самолюбие наставника образом слепца, ведущего другого слепого.
Остров Любви описан как открытое всем людям пристанище. Красота, приветливость и влечение делают путешествие к нему почти неизбежным после детства.
Сердце, подчинённое одной красоте, не может быть вполне довольным. Свобода от любовного бремени названа условием устойчивого счастья.
Герой призывает сердце предпочесть славу любовной зависимости. Ряд женских имён уступает образу более прекрасной и высокой цели.
Покинутый Аминтой герой велит своим глазам плакать. Прежняя радость взаимного взгляда сменяется уверенностью, что счастливые дни утрачены.
Разум пытается остановить людей у входа в опасное владение. Ослеплённые чувства не слышат его предостережения и оставляют одинокого стража бессильным.
Аллегорическая противница наслаждений угрожает мучением за малейшую радость. Резкий портрет противопоставляет суровую доктрину человеческой любви и ласке.
Поток рождается из слёз влюблённых и заставляет сострадать деревья и цветы. Лишь олицетворённая Жестокость остаётся неподвижной перед чужим страданием.
Восьмистишие изображает мир взаимной ярости и распавшегося уважения. Семейная и государственная иерархия исчезает в общей ссоре.