Добрый совет (Парни; Пушкин)
Давайте пить и веселиться, играть жизнью и не подражать суетящейся черни. Пусть младость потонет в неге и вине, а когда юность умчится, …
Здесь собраны короткие стихотворения русских классиков - законченные произведения, которые удобно прочитать за несколько минут. Лаконичные тексты сохраняют характерные образы, интонацию и мысль автора без сокращений.
Давайте пить и веселиться, играть жизнью и не подражать суетящейся черни. Пусть младость потонет в неге и вине, а когда юность умчится, …
Сатира противопоставляет несносного учёного педанта простому глупцу, чья ограниченность кажется менее тягостной.
Просьба к домовому защищает скромную семейную усадьбу от вражды и непогоды. Подробное перечисление сада, полей и деревьев выражает привязанность к мирному домашнему …
В Дориде нравятся локоны златые, бледное лицо и голубые очи. Вчера в её объятиях герой пил негу душой, восторги сменялись восторгами, но …
Два неудачных кучера поочерёдно опрокидывают Софрона в разные рвы. Мораль переносит вину с дороги на тех, кому доверено управление.
Шутливое застольное обращение оправдывает любовь к вину ссылками на библейского Соломона. Ироническое толкование его мудрости превращает похвалу питью в дружескую игру с …
Уединение среди лесов и океана даёт герою особую полноту жизни. Неподвластное людям море обнаруживает пределы человеческого могущества и величие природы.
Усердный жрец сначала закоптил идола, а затем разбил его кадильницей. Басенная мораль предупреждает любимцев молвы, что чрезмерная лесть бывает опаснее открытой вражды.
Неудавшийся визит к Жуковскому превращён в шутливую записку. Приглашение на чай сохраняет дружескую близость за нарочитой торжественностью.
Жуковский представлен собранием переводимых поэтов, которых шутливо невозможно застать дома.
Движение звезды и корабля образует размышление о незримом руководстве. Источник небесного порядка неизвестен, но звезда помогает человеку держать путь по бурному морю.
Именинное веселье объединяет дружбу, грацию и молодость. Крылатое дитя шутливо мечтает о собственном будущем празднике.
Неудачный стихотворец привычно терпит свист, пишет, надоедает слушателям и после публикации исчезает в забвении.
Спонтанная похвала адресатке остаётся неизменной и после размышления: она всех милее.
Послание другу призывает пользоваться недолгой молодостью, любовью и весельем. Напоминание о внезапной смерти придаёт беспечному пиру тревожный смысл.
Смерть младенца обрывает недавно возникшее родство, но не уничтожает близости взрослых. Утешение находит продолжение союза в разделённой утрате и вере в небесный …
Поэт обращается к Музе: не нужно приманивать вниманье завистливой толпы и знатоков, ведь Муза при труде и сладостном мечтанье рассыпала цветы на …
Батюшков изображён одновременно певцом любви и мужественным воином. Талант даёт ему право на славу, а сердечное достоинство - на счастье.
Ироническая надпись к портрету Дельвига строится на парадоксе убийства доброго Тита вместо Нерона.
Чаадаеву приписано античное гражданское величие, стеснённое в России царской военной службой.
Купидон с лирой укрощает льва, а ваятель переносит увиденное в камень. Четверостишие прославляет художественную силу, способную придать неживому материалу дыхание и движение.
Утраченное счастье с Эммой кажется недоступной звездой. Её жизнь без героя мучительнее смерти, потому что заставляет сомневаться в бессмертии некогда небесной любви.
Обращение к Лаисе восхищается её свободным взглядом, страстью, поцелуями и живыми восторгами.
Безответная любовь заставляет героя страдать и угасать. Красота Лилы сохраняет власть над ним даже в её равнодушии.
Мадригал обещает, что взгляд на красавицу научит любви даже равнодушное или охладевшее сердце.
Шутливое послание другу обсуждает верность танцовщицы и ожидание близости. Дружеская фамильярность переходит в откровенно эротическую развязку.
Общая могила отца и друга становится нравственным заветом для оставшихся. Верность их любви и достойная жизнь должны подготовить будущую встречу.
Политическая эпиграмма обвиняет князя Голицына в раболепии и губительном покровительстве бездарности.
Театральная эпиграмма разрушает восхищённый портрет Эсфири комическим упоминанием огромной ноги.
Признание в охлаждении завершает прежнее любовное упоение. Черновые варианты удерживают мысль об исчезнувшей надежде.