Вакханка и сатир

I.

          Раз, — юноша пылкий, — в вакханку влюбясь,
          Я за город шел с ней в полуденный час;
          Тирс, хмелем повитый, ласкал ей плечо;
          Вакханка шла с пляски, дыша горячо…
Но не усталость ей грудь волновала,
Глаза были влажны, — улыбка блуждала.

II.

          Зефир волосами вакханки играл…
          Прохлады ища, я шаги замедлял…
          Лес тенью одел нас. Казалось, сама
          Вакханка глазами искала холма…
Как вдруг нас подметил сатир и, скачками,
Догнал, и прилег, и пополз за кустами.

III.

          В досаде — я к морю, где пели валы
          У ската песчаного знойной скалы,—
          Там, к солнцу ревнуя, — весь трепет и пыл,—
          Я грудь её тенью моей заслонил:
Вдруг вижу, сатир на уступе лесистом
Уселся, — и пыл мой приветствует свистом.

IV.

          В досаде — я в горы, где мрамор, плющом
          Повитый, местами отмечен резцом,—
          Пещера была там, и маки цвели…
          Вакханка бледнела… уста её жгли…
Глаза её меркли… вдруг, слышу, — затопал
Сатир и, открыв нас, в ладоши захлопал.

V.

          «Чем этого бога в восторг я привел?
          Нет! полно!» — сказал я, взволнован и зол, —
          «Не время нам нежиться! полно шутить,
          Убью, если нечем иным отомстить!»
Вакханка меня обхватила руками
И шепчет мне: «пусть он хохочет над нами!»

VI.

          — «Но эта насмешка мне кровь леденит,
          Я камень схвачу, — и он будет убит!».
          — «Постой! он задорен, хитер и силен,
          Я драки люблю, — но с ним бой неравен,
Пусти! я пойду — и шепну лишь словечко,
Уйдет он, и будет смирен, как овечка.»

VII.

          И встала нагая вакханка, у ног
          Моих покидая измятый венок,
          И вышла на солнце. Сатир ее ждал,
          Ей, зубы оскалив, лукаво мигал;
Она ему на ухо что-то сказала,
И тирс уронила, и с ним побежала.

VIII.

          Глазам я не верил, как будто во сне…
          Я к ней; — но она обернулась ко мне
          И, громко смеясь, закричала: «прощай!
          Не вынес ты смеха, — теперь догоняй!»
И в гневе, проклятье пославши Зевесу,
Я тирс её поднял и бросился к лесу.

IX.

          Я видел, как обнял он цепкой рукой
          Весёлой изменницы стан молодой,
          Как белые ноги вакханки моей
          Козлиных прыжков его были резвей,
Как, взвизгнув, она за рога уцепилась,
И вдруг на спине у него очутилась.

X.

          И, в брод, там, где в пену свалился утес,
          Весь в брызгах, скача, он вакханку понес.
          За ними стремглав прибежал я к реке… —
          Копыто сатира увязло в песке…
Я тирс в него бросил, — тирс в сучьях повиснул…
Он вверх побежал и, дразня меня, свистнул.

XI.

          И, с торжеством мне махнувши рукой,
          Вакханка исчезла с ним в чаще лесной.
          Вернулся мой ум, я как вкопанный стал:
          «Спасибо за первый урок!» — закричал…
И крик мой, в лесу повторяемый эхом,
Вдали мне откликнулся бешеным смехом.