И. С. Аксакову

Когда мне в сердце бьёт, звеня, как меч тяжёлый,
      Твой жёсткий, беспощадный стих,
С невольным трепетом я внемлю невесёлой,
      Холодной правде слов твоих.

В негодование души твоей вникая,
      Собрат, пойму ли я тебя?
На смелый голос твой откликнуться желая,
      Каким стихом откликнусь я?

Не внемля шёпоту соблазна, строгий гений
      Ведёт тебя иным путём,
Туда, где нет уже ни жарких увлечений,
      Ни примирения со злом.

И если ты блуждал — с тобой мы врознь блуждали:
      Я силы сердца не щадил;
Ты — не щадил труда; и оба мы страдали:
      Ты больше мыслил, я — любил.

Общественного зла ты корень изучая,
      Стоял над ним с ножом, как врач;
Я выжал сок его, пил — душу отравляя
      И заглушая сердца плач.

К чему оно влеклось, кого оно согрело?
      Зачем измучено борьбой?
О брат! пойму ли я при звуках лиры, смело,
      Законно поднятой тобой?

Быть может, знать добро не значит зла не видеть,
      Любить — не значит тосковать…
Что искренно нельзя и тьмы возненавидеть
      Тому, кто сам не мог сиять…

Вот почему, когда звенит, как меч тяжёлый,
      Твой жёсткий, беспощадный стих,
С невольным трепетом я внемлю невесёлой,
      Холодной правде слов твоих.

Июнь 1856. СПб.