Болгарка

Без песен и слез, в духоте городской,
          Роптать и молиться не смея,
Живу я в гареме, продажной рабой
          У жен мусульманского бея.

Одна говорит: «Ну, рассказывай мне,
          Как ваше селенье горело;
И выл ли твой муж, пригвожденный к стене,
          Как жгли его белое тело»…

Другая, смеясь, говорит мне: «Ну да,
          Недаром тебя пощадили: —
Наш бей, уж, конечно, был первым, когда
          Твою красоту обнажили»…

—«Ну, что ж?» — нараспев третья мне говорит,
          Держа над лицом опахало, —
«Хоть резать детей нам коран не велит…
          Но — ты ли одна пострадала?!..»

И злятся, что я так скупа на слова,
          Внимая речам безучастным…
Глаза мои сухи,— в огне голова,
          Всё небо мне кажется красным: —

Как будто сады, минарет и дома
          В кровавом стоят освещеньи…
В глазах ли обман, иль схожу я с ума,—
          Иль это предчувствие мщенья!

Навеки тот душу отравит свою
          Стыдом или жаждою битвы,
Кто в страшную душу заглянет мою
          В часы безнадежной молитвы.

Приди же, спаситель! — бери города,
          Где слышится крик муэзина,
И пусть в их дыму я задохнусь тогда
          В надежде на Божьего Сына!..