Богомольное

Большевики
    надругались над верой православной.
В храмах-клубах —
    словесные бои.
Колокола без языков —
    немые словно.
По божьим престолам
    похабничают воробьи.
Без веры
    и нравственность ищем напрасно.
Чтоб нравственным быть —
    кадилами вей.
Вот Мексика, например,
    потому и нравственна,
что прут
    богомолки
        к вратам церквей,
Кафедраль —
    богомольнейший из монашьих
        институтцев.
Брат «Notre Dame’a»
    на площади, -
        а около,
запружена народом,
    «Площадь Конституции»,
в простонародии —
    «Площадь Со́кола».
Блестящий
    двенадцатицилиндровый
        Пакард
остановил шофер,
    простоватый хлопец.
— Стой,— говорит,—
    помолюсь пока...—
донна Эсперанца Хуан-де-Лопец.
Нету донны
    ни час, ни полтора.
Видно, замолилась.
    Веровать так веровать
И снится шоферу —
    донна у алтаря.
Парит
    голубочком
        душа шоферова.
А в кафедрале
    безлюдно и тихо:
не занято
    в соборе
        ни единого стульца.
С другой стороны
    у собора —
        выход
сразу
    на четыре гудящие улицы.
Донна Эсперанца
    выйдет как только,
к донне
    дон распаленный кинется.
За угол!
    Улица «Изабелла Католика»,
а в этой улице —
    гостиница на гостинице
А дома —
    растет до ужина
свирепость мужина.
У дона Лопеца
терпенье лопается.
То крик,
    то стон
испускает дон.
Гремит
    по квартире
        тигровый соло:
— На восемь частей разрежу ее! —
И, выдрав из уса
    в два метра волос,
он пробует
    сабли своей остриё.
— Скажу ей:
    «Иначе, сеньора, лягте-ка!
Вот этот
    кольт
        ваш сожитель до гроба!» —
И в пумовой ярости
    — все-таки практика! —
сбивает
    с бутылок
        дюжину пробок.
Гудок в два тона —
приехала донна.
Еще
    и рев
        не успел уйти
за кактусы
    ближнего поля,
а у шоферских
    виска и груди
нависли
    клинок и пистоля.
— Ответ или смерть!
    Не вертеть вола!
Чтоб донна
    не могла
        запираться,
ответь немедленно,
    где была
жена моя
    Эсперанца? —
— О дон-Хуан!
    В вас дьяволы злобятся.
Не гневайте
    божью милость.
Донна Эсперанца
    Хуан-де-Лопец
сегодня
    усердно
        молилась.