Песнь араба над могилою коня

Сей друг, кого и ветр в полях не обгонял,
Он спит — на зыбкий одр песков пустынных пал.

         О путник, со мною страданья дели:
         Царь быстрого бега простерт на земли;
         И воздухом брани уже он не дышит;
         И грозного ржанья пустыня не слышит;
         В стремленье погибель его нагнала;
         Вонзенная в шею, дрожала стрела;
         И кровь благородна струею бежала;
         И влагу потока струя обагряла.

Сей друг, кого и ветр в полях не обгонял,
Он спит — на зыбкий одр песков пустынных пал.

         Убийцу сразила моя булава:
         На прах отделенна скатилась глава;
         Железо вкусило напиток кровавый,
         И труп истлевает в пустыне без славы…
         Но спит он, со мною летавший на брань;
         Трикраты воззвал я: сопутник мой, встань!
         Воззвал… безответен… угаснула сила…
         И бранные кости одела могила.

Сей друг, кого и ветр в полях не обгонял,
Он спит — на зыбкий одр песков пустынных пал.

         С того ненавистного, страшного дня
         И солнце не светит с небес для меня;
         Забыл о победе, и в мышцах нет силы;
         Брожу одинокий, задумчив, унылый;
         Иемена доселе драгие края
         Уже не отчизна — могила моя;
         И мною дорога верблюда забвенна,
         И дерево амвры, и куща священна.

Сей друг, кого и ветр в полях не обгонял,
Он спит — на зыбкий одр песков пустынных пал.

         В час зноя и жажды скакал он со мной
         Ко древу прохлады, к струе ключевой;
         И мавра топтали могучи копыта;
         И грудь от противных была мне защита;
         Мой верный соратник в бою и трудах,
         Он, бодрый, при первых денницы лучах,
         Стрелою, покорен велению длани,
         Летал на свиданья любови и брани.

         О друг! кого и ветр в полях не обгонял,
         Ты спишь — на зыбкий одр песков пустынных пал.

         Ты видел и Зару — блаженны часы! —
         Сокровище сердца и чудо красы;
         Уста вероломны тебя величали,
         И нежные длани хребет твой ласкали;
         Ах! Зара, как серна, стыдлива была;
         Как юная пальма долины цвела;
         Но Зара пришельца пленилась красою
         И скрылась… ты, спутник, остался со мною.

Сей друг, кого и ветр в полях не обгонял,
Он спит — на зыбкий одр песков пустынных пал.

         О спутник! тоскует твой друг над тобой;
         Но скоро, покрыты могилой одной,
         Мы вкупе воздремлем в жилище отрады;
         Над нами повеет дыханье прохлады;
         И скоро, при гласе великого дня,
         Из пыльного гроба исторгнув меня,
         Величествен, гордый, с бессмертной красою,
         Ты пламенной солнца помчишься стезею.