Четыре сына Франции

                    1789
Играет на широкой
            Террасе Тюльери
Младенец светлокудрый,
            Сын Франции, дофин.
Младенцем королева
            Любуясь, говорит:
Он Франции надежда;
            Расти, мое дитя!
Толпясь к решетке сада,
            Народ кричит: Ура!
Наследует престол он,
            Когда умрет отец!
И лет проходит мало...
            Сын Франции, дофин,
Избитый, умирает
            У Симона в когтях...
А мать на гильотине,
            Всей Франции в виду,
Ругательной рукою
            Под нож кладет палач...

                    1812
Играет на широкой
            Террасе Тюльери
Младенец светлокудрый;
            И честь ему отдать
Седые гренадеры
            Становятся во фрунт:
Ему завоевала
            Полсвета храбрость их.
Толпясь к решетке сада,
            Народ кричит: Ура!
Он будет император,
            Когда умрет отец!
И лет прошло немного...
            Дней новых Прометей,
Угаснул император
            В неволе на скале;
А сын, томимый прошлым
            Величием отца
И сном времен чудесных,
            Исчах в тоске души...

                    1830
Играет на широкой
            Террасе Тюльери
Младенец, Людовика
            Святого милый внук.
Еще лилися слезы
            На гроб его отца,
Когда он Богоданным
            От всех был наречен.
Толпясь к решетке сада,
            Народ кричит: Ура!
Наследует престол он,
            Когда умрет король!
И лет проходит мало...
            В изгнании король;
В изгнанье Людовика
            Святого милый внук,
Ему с клейнодом право
            Осталося одно:
Надежды трость, чтоб тверже
            Он шел дорогой бед.

                    1848
Играет на широкой
            Террасе Тюльери
Дитя... Его был прадед
            Филипп Egalité;
И весело играет
            Дитя на месте том,
Где весело играли
            Предместники его.
Толпясь к решетке сада,
            Народ кричит: Ура!
Наследует престол он,
            Когда умрет король!..
Дитя, не верь их крику:
            Встречает криком чернь
И ход к коронованью
            И к плахе страшный ход;
Не верь тому, что крадет
            Здесь вор и точит моль;
Не верь своей короне...
            Верь Богу одному.

                    18...
Играет на широкой
            Террасе Тюльери
Народ самодержавный;
            Им созданный король
И им же сокрушенный
            Сказал венцу: прости!
Близ места, где на плаху
            Взведен был Людовик,
Сломив решетку сада,
            Ура! кричит толпа:
Разрушены заграды;
            Теперь твоё — моё!
И дней проходит мало...
            Расстрелян царь-народ;
На тень Горы ступила
            Наполеона тень...
Что дале?.. Бог не дремлет!
            В один — мы зрели — год
Свершилося полвека!
            Он близко — день суда!

                    * * *
Шагает по широкой
            Террасе Тюльери
Кровавый, страшный призрак,
            И вопит день и ночь
Он граду: горе! горе!
            И внемля грозный вопль,
Трепещет ожиданьем
            Оцепененный град;
А бедностью голодной
            Озлобленная чернь,
Грабеж желанный чуя,
            Тайком свой точит нож.
Но вдруг из мрака ночи
            Сверкнул граненый штык,
Заговорил — всех бунтов
            Смиритель — барабан...
Исчез кровавый призрак,
            И спрятала свой нож
Благим советом пушки
            Наставленная чернь.

                    * * *
Гуляет по широкой
            Террасе Тюльери
Двойник Наполеона,
            Пока лишь Президент,
Но скоро Император
            Наполеон Второй;
Уже орлы сменяют
            Повсюду петуха;
Свободу и равенство
            И братство на стенах
Народ самодержавный
            Замазывать спешит;
И всё, что опрокинул
            Бунтующий февраль,
Воскрешено волшебством
            Второго декабря:
Воскресли дюки, пэры,
            Полиции министр,
И шитые мундиры,
            И съезды в Тюльери.

                    * * *
Дала нам мелодраму
            Ты, Франция, свою;
Полвека представленье
            Тянулося ее;
Теперь, пять актов кончив,
            Дать хочешь водевиль;
Но долго ль представленье
            Протянется его?
Неопытный директор
            Театра невпопад
Созвал двух несовместных
            Актеров вместе петь:
Народ самодержавный
            С владыкою штыком.
Им спеться невозможно:
            Они не знают нот,
Ни такта — будут соло
            Поодиночке выть,
То штык самоуправный,
            То бунтовщик-народ...

                    * * *
О, Франция! такая ль
            Должна развязка быть
Шестидесятилетних
            Накликанных тобой
На все страны волнений,
            Кровавых сеч и зол?
Суд Божий прав: из чаши,
            В которой буйно ты
Цареубийства ужас,
            Безверия чуму,
И бешенство разврата
            В один смешала яд —
Святой воды здоровья
            Не можешь ты испить;
Ни ты, ни зараженный
            Твоим безумством свет!
Но есть спасенья чаша;
            Она перед тобой, —
К ней, к ней со страхом Божьим
            И с верой приступи!..