Бронзовые ноги

Посв. М. В. Стефанович.
Вечереет. Шумно на майдане.
По резным балконам персияне
Кофе пьют и курят наргилэ.
Речь ведет о чем-то правоверным
Старый шейх, в тюрбане непомерном,
С тенью думы скорбной на челе;
Вкруг него -- косматые папахи...
Там -- лежат, раскинувшись во прахе,
Точно падаль пьяны, босяки.
Здесь толпа следит за мальчуганом:
Пучеглазым, чувственным армянам
Он на углях жарит шашлыки...
Слыша, крик погонщика тягучий,
То гуськом, то вдруг собравшись кучей,
Там плетутся чинно ишачки,
С рядом башен на истертых спинах:
То черешни желтые в корзинах.
Мусульманки в трепетных чадрах
И в лечаках стройные грузинки
Под горой проходят по тропинке
В серной бане, в фресках и коврах;
И туда-ж,- должно быть, на свиданье, --
С гордым видом, точно перл созданья,
В фаэтоне мчится щегольском
Хлыщ армянский с остренькой бородкой,
Модной шляпой, сапогами лодкой
И весьма нахальным кадыком;
И кинто 1), собрат его духовный,
Кинув взор завистливо-греховный,
Показав язык толпе айсор,
Продолжает шумный разговор:
Спорит с ним политиканства пленник,--
Черномазый, стриженый священник,
Потрясая четками в руке...
Огоньки блеснули вдалеке
На горе отшельника-Давида.
Плот мелькнул и скрылся вновь из вида
Под мостом, на бешеной реке...
Вот, нахлынув с блеяньем и шумом,
Перед старым чабаном угрюмым
Чрез майдан стремится баранта...
В небесах уж звезды проступили --
И, сквозь дымку налетевшей ныли,
Свет мерцает смутно, как мечта...
Хабарда 2)! Айсор в телеге тряской:
Блещет конь оранжевой окраской
Челки, груди, бедер и хвоста,
Весь кистями убран прихотливо.
Хабарда! Медлительно -- лениво
Тащит пара буйволов арбу --
И на дышле, -- месте для возницы,--
Молодой татарин смуглолицый
С резким шрамом на высоком лбу;
С ним -- чапар 3) с заряженной вин-товкой;
Дальше... что-то, скрытое циновкой...
На циновке рваной грязь и кровь...
И оттуда бронзовые ноги,
Окровавленные чьи-то ноги,
Точно плети, свесились к дороге...
Хабарда!.. Расступится -- и вновь
Занята немолчными разговором
На майдане пестрая толпа...
Лишь кинто, метнув злорадными взором,
Закричали; -- "Убитый! Па! па! па!
"Харрашё! Навэрное татарин!.."
Муравейник лишь на миг ошпарен
Любопытства жгучего струей;
Сыплются догадки и вопросы:
-- "Где-же обувь? Что-же ноги босы?"
-- "Они один убит, или с семьей?"
-- "Кто такой? Из шайки Алай-бека?"
-- "Просто, зря убили человека!"
-- "Тоже скажет! Как-же можно зря?!.
"Верно враг его служили в чапарах!"
-- "Да, потом, по правде говоря,
"И сами чорт не разберет в татарах:
"Кто из них пастух, а кто качаг 4)!"
-- "И чапар, и пристав не дурак:
"И убьют, и донесут, как надо!
"И медали им дадут в награду!"
-- "Все равно: ему конец один,--
Заключил пузатый армянин,--
"Смело бей того, кто безопасней.
"Ва! Татарин! Что их там жалеть?!."
Басня так слагается за басней...
Хабарда! Резнула воздух плеть,
Прозвучал чапара голос строго...
Вновь толпа отхлынула немного...
В переулке скрылася арба...
Чу! Зурна завыла, завизжала!
В бубны бьют!.. Орава побежала:
Над Курой, в духанчике гульба...
Лишь татары, покосясь угрюмо,
На толпу рабов вина и шума,
Отошли в сторонку и молчат...
И горят огнем недобрым взоры--
И в молчанье горестном звучат
Чьим-то козням грозные укоры...
Скрыл туман поодаль цепь холмов,
Огоньки мерцают из домов,
И небес таинственная бездна
Вся горит, тиха и многозвездна,
Позабыв о ярости громов...
С колокольни древнего Сиона
Льется гул молитвенного звона
И, пленяя зовом Правды слух,
Пламя чувств угасших воскрешает,
И порой... как-будто вопрошает:
-- "Кто такой? Разбойник... иль пастух?! "

1 Кинто -- тифлисский мелкий торговец, циничный уличный тип
2 Хабарда -- посторонись, дай дорогу!
3 Чапар -- всадник земской стражи
4 Качаг -- беглый каторжник, разбойник.