В прошлом

Под тенью лиственниц, на скате косогора
Склонясь на низкую, пахучую траву,
Вникаю в пестроту зелёного узора,
Лежу и думаю — и грежу наяву…

Я вижу склоны гор, увенчанных снегами,
И синих ледников изрытые поля;
Любуюсь яркими альпийскими лугами,
Где нежится в цветах холодная земля.

Я вижу светлых вод журчащие потоки,
Пещеры тёмные, дремучие леса…
И надо всем царят так ясны и глубоки
В лазурной тишине родные небеса…

Мне грезится тогда оленей быстроногих
В запутанных тропах неумолимый бег,
Огромные стада бизонов круторогих
На тучных пастбищах в сырых долинах рек.

Я вижу робких коз у родников соленых,
Косматых лошадей и мускусных быков,
И грузных мамонтов средь зарослей зелёных,
И стаи белые прожорливых волков…

А вот и предок мой, с охоты возвращаясь,
Идёт к своей семье — и смотрит на меня;
Добыча за спиной; у пояса, качаясь,
Висит его топор из красного кремня.

Всё ближе он идет, шурша травой сухою;
Из раны каплет кровь в едва заметный след.
Приподнимаюсь я, чтоб дружеской рукою
Без слов ему послать мой родственный привет.

Но миг — и я один… В незыблемом покое
Гиганты лиственниц колдуют надо мной;
Всё тот же склон горы и небо голубое,
Простёртое в тиши над северной страной.

Томск, 1911