Адаита

И новая встреча с тобою — и снова тебя я люблю.
Малютка, ты прошлое наше забыла;
Но я отдаленные миги из бездны пространства ловлю
И явственно помню, как прежде другого меня ты любила…

Костёр у преддверья пещеры — защита от диких зверей,
И отблеск его на плитах доломита,
И дым, заблудившийся в кольцах твоих рыжеватых кудрей,
И смуглые руки, и белые зубы твои, Адаита.

Ты днём от меня убегала и пряталась в чаще лесной,
А ночью, укрывшись под каменным сводом,
Бессонно делила мохнатое, тёплое ложе со мной,
И пахло тогда от тебя земляникой, полынью и мёдом.

И были на коже моей от ногтей твоих острых следы,
И губы порою искусаны были,
И бурая кровь запекалась в волнистых струях бороды,
Ужель ты забыла, как мы беспощадно и жадно любили?…

II

Не шкурой бизона теперь ты одета,
А тонкою тканью из шёлка;
И нет уж на шее твоей амулета
Из зуба трёхлетнего волка.

И я не гоняюсь, как встарь, за тобой,
Но рядом мы шествуем чинно
По улице, полной шумящей толпою,
По улице пыльной и длинной.

Порою твой газовый шарф задевает
Мою осторожную руку;
Воздушный, бездумно меня он ласкает.
Но кто же поймет эту муку?

И ловит глубокий мой вздох неприметно
Духов аромат многосложный;
Где запах лесов — и простой, и приветный,
Такой для тебя невозможный?…

Идём мы куда-то, где чопорно, нудно,
Где вянут глаза и желанья;
Не лучше ли в гроте нам спать беспробудно
До нового чуда свиданья?

Но нам не найти то забытое место
В гористом зелёном уветьи;
Теперь мы с тобою жених и невеста
В двадцатом проклятом столетьи.

Родная душа мишурою закрыта,
И проблески страсти так редки.
Но всё же люблю я тебя, Адаита,
Но всё же в нас древние предки!

Омск, 1921