Леший

Красное солнце за́ лесом село.
Длинные тени стелются с гор.
Чистое поле стихло, стемнело;
Страшно чернеет издали бор.

        «Отпусти, родная, в поле, —
        Просит сын старушку мать, —
        Нагулявшись там на воле,
        В лес дремучий забежать.
        Здесь от жару мне не спится,
        Мух здесь рой жужжит в избе;
        И во сне гульба всё снится,
        Вся и дума о гульбе.

Пташечки свили по́ лесу гнезды;
Ягоды спеют, брать их пора.
На́ небе светят месяц и звезды:
Дай нагуляюсь вплоть до утра». —

        «Что затеял ты, родимой!
        Образумься, Бог с тобой.
        В лес идти непроходимой
        Можно ль поздной так порой?
        Ляг в сенях против окошка,
        Если жарко спать в избе:
        Ни комар, ни злая мошка
        Не влетит туда к тебе.

По́ лесу волки бродят стадами;
Змеи украдкой жалят из нор;
Филины в дебрях воют с совами;
Злой по дорогам кра́дется вор». —

        «Твой, родная, страх напрасен,
        Страхов нет в лесу глухом.
        Если б знала, как прекрасен
        Там в глуши чудесный дом!
        С золотыми теремами,
        Скован весь из серебра:
        Перед нашими домами,
        Что пред кочкою гора.

Кверху ключами чистые воды
Бьют вкруг накрытых брашном столов;
Девушек красных там хороводы
Пляшут во время сладких пиров.

        В доме том хозяин славной,
        Добр и ласков для гостей,
        Старичок такой забавной,
        Друг и баловник детей». —
        «Где рассказов ты набрался?» —
        «Рассказал всё сам он мне». —
        «Где же с ним ты повстречался?
        Где с ним виделся?» — «Во сне». —

«В руку, знать, сон твой: Леший коварной
Издавна, молвят, житель тех мест;
Манит детей он яствой сахарной,
После ж самих их схватит и съест.

        Не ходи к нему, мой милой;
        Верь ты матери родной.
        Без того уж над могилой
        Я стою одной ногой;
        Если ж ты, отважась в гости,
        Сном прельстясь, да наяву
        Попадешься в сети злости,
        Я и дня не проживу.

Здесь пред иконой дай же присягу,
Или (что хочешь мне говори)
В страхе разлуки ночь всю не лягу;
Пря́дя, дождуся алой зари».

        И ослушный сын божится,
        Всуе Господа зовет;
        И беспечно мать ложится,
        И боязнь ей в ум нейдет. —
        «Или малый я ребенок,
        Чтоб ходить на помочах?
        Я уж вышел из пеленок,
        На своих давно ногах.

Мать запрещает: знать, ей обидно
То, что один я в гости иду;
Наше веселье старым завидно:
Всюду нарочно видят беду».

        Так он ропчет, и желанье
        В нем час от часу сильней;
        И забыл он послушанье,
        Клятвы долг забыл своей.
        И с постели он легонько,
        Взяв одежду в руки, слез;
        В двери выбрался тихонько,
        И давай Бог ноги в лес.

Быстро несутся серые тучи;
В мраке густом их скрылась луна;
Ветер колышет сосны скрыпучи;
Чуть меж деревьев тропка видна.

        И по ней идет вначале
        Он спокоен, бодр и смел,
        В темный лес всё дале, дале,
        И немножко оробел;
        И чем далее, тем гуще
        Темный лес в его глазах,
        И чем далее, тем пуще
        В нем раскаянье и страх.

Молния в небе ярко сверкает;
Издали глухо слышится гром;
В тучах отвсюду дождь набегает;
Бор весь от вихря воет кругом.

        И вперед идти робеет,
        И назад нет сил идти;
        Свет в глазах его темнеет,
        И не найдет он пути.
        Ищет помощи глазами,
        Криком помощи зовет;
        Плачет горькими слезами,
        И никто к нему нейдет.

Слышит, однако: шорох из рощи;
Мокрый с деревьев сыплется лист;
Месяц во мраке выглянул нощи;
Громкий раздался по лесу свист.

        И, нагбенный дров вязанкой,
        Старичок идет седой,
        Ростом мал, угрюм осанкой,
        Вид насмешливый и злой.
        И хоть страшно, но подходит
        Мальчик с просьбой к старику;
        Речь с ним жалобно заводит
        Про свою печаль-тоску:

«С вечера в лес я шел, заблудился;
С ветру, с ненастья вымок, продрог.
Дедушка! что б ты в горе вступился,
Мне б на дорогу выйти помог!» —

        «Как, детинушка удалой,
        Мог сюда ты забрести?
        Ты ребенок уж не малой;
        Что же бродишь без пути?
        Вот, смотри, тебя дорога
        Может вывести домой;
        Но моли не сбиться Бога,
        А не то ты будешь мой».

Узкой дорожкой долго в надежде
Бродит кругом он, прямо и вбок.
Сбился, туда же вышел, где прежде;
Там терпеливый ждет старичок.

        «Видно, Бога, светик ясный,
        Ты прогневал не шутя.
        Плачешь? поздно: труд напрасный;
        В путь за мной, мое дитя».
        Он послушен поневоле;
        К бою рук нет, к бегу ног.
        Вдаль ушли, не видны боле;
        А куда идут, весть Бог.

В небе денница блещет златая;
Птицы воспели утра восход;
В горы и долы свет разливая,
Тихо выходит солнце из вод.

        Вся природа вновь проснулась,
        К новым все спешат трудам;
        И по смутном сне очнулась
        Мать, рожденная к слезам.
        Ищет сына, не находит;
        Кличет, плачет, сын исчез.
        Всей деревне страх наводит,
        Все бегут с ней в темный лес.

Смотрят повсюду, бегают, рыщут;
Отзыва нет им, нет им следа.
Тщетно старанье, ищут, не сыщут:
Мальчик исчезнул, знать, навсегда.

        Мать несчастная поныне,
        Может быть, еще жива;
        Сохнет с горести по сыне,
        Будто скошенна трава.
        С каждым днем безумье то же:
        Ищет сына по лесам.
        Здесь не найдет; дай ей Боже
        С ним увидеться хоть там.