Еротоида 11

Скажу, кому вручилась
Диянна предрагая.
Кому вручилась тайно,
Скажу, кто стал сей смертный
Счастливей всех на свете.

То был ты, Ендимион!
Пастух богиней девства
Вдруг сладко расцелован.
Диянна, нимф стыдящась,
В день скромною являлась,
Но в ночь блестеть луною
На небеса вздымалась.
И шествуя по небу,
Со мрачной колесницы
Воззрев на холм Карина,
Зря холм горы Карина,
Где спал ее влюбленный,
Ендимион прекрасный,
Вздохнув тут вдруг богиня,
Тут в первый раз вздохнула
Диянна дарагая.
Сокрытой зрясь от смертных,
Где спит ее любезный,
Его б втай целовати,
Оставя твердь и звезды,
Блеснув во смутном мраке,
Коней своих склоняет,
И плавая средь ночи.
К нему на грудь нисходит...
Ликуй, Венеры племя,
В нас все тебе покорно!

Но как к злосчастью смертный
Царей породы храбрых,
Род Кадмиев любезный
Сию ж богиню девства,
Гоняясь за зверями
В долине как Гаргафской,
Узрел ее нагую,
Нечаянно нагую
Узрел ее в долине,
Мыющуюсь в истоке,-
То сей несчастный смертный
Вдруг сгиб ее рукою!
За то, что зрел нагую
И тем не похвалился б.
Погиб немилосердно.
Погиб он не стрелами,
Но вдруг единым действом
Воды, его кропящей,
Которою плеснула
Сему в глаза несчастну,
И с словом превратила
В еленя вмиг с рогами.
И собственными псами
Его охоты тщетной,
Для скромности богини
Чтоб тем сдержать ей славу,
Нетленной бы мечтатись,
Чем и поднесь осталась,-
Безвинно оный смертный,
Непознанный от оных,
Растерзанный на части,
Несчастно жизнь кончает...

О, скромность, ты нас в свете
Здесь делаешь святыми!
Нередко ты бываешь
Подругой лицемерью.
А мы, им прикрываясь,
В других отъемлем славу,
Честь, счастие... отъемлем!
И если в ком здесь видим
Отверстыя забавы,
И ону страсть коль видим
В любовниках дражайших,
Из уст в уста дышащу,
Меж двух сердец сплетенну,-
Повсюду и нещадно,
Всеместно и пред всеми
Гордясь, ту осуждаем,
А сами втай, не сыты,
Творя пороки злые,
Возможны б угрызати
И самого Цербера.
И оны укрывая
В забаве столь безвинной,
Друзей въявь порицаем!
Достойно, сын Кипридин,
Их каменем побити?
А стрел твоих не стоят.