Николай Струйский

Николай Еремеевич Струйский (1749-1796) - русский поэт-дилетант екатерининской эпохи, пензенский помещик, владелец одной из самых роскошных частных типографий XVIII века. Последователь Александра Сумарокова, автор «Еротоидов», анакреонтических од, посланий и элегий, он остался в истории литературы фигурой одновременно комической и значительной: его стихи вызывали насмешки современников, а изданные им книги ценятся как образцы русского книжного искусства.

Род Струйских, по семейному преданию восходивший к выходцам из Польши, известен в документах с начала XVII века. Николай Еремеевич родился, как принято считать, в Москве в 1749 году; единственный сын надворного советника Еремея Яковлевича Струйского и Прасковьи Ивановны, он получил хорошее домашнее образование, учился также в гимназии при Московском университете, знал языки и античную мифологию. В 1763 году его записали в лейб-гвардии Преображенский полк. Службу он нёс недолго и с 1768 года почти постоянно находился в отпусках. В 1769 году умерла его первая жена Олимпиада Балбекова, в том же и следующем году умерли и дочери. В январе 1771 года Струйский вышел в отставку по болезни с чином гвардии прапорщика и поселился в родовом пензенском селе Рузаевка, купленном его отцом в 1757 году.

Около 1772 года он женился на Александре Петровне Озеровой, родственнице будущего драматурга Владислава Озерова. Свадебные портреты супругов написал Фёдор Рокотов, с которым Струйский сохранил дружбу и переписку; портрет самого Струйского и портрет его жены хранятся в Третьяковской галерее. Образ Александры Петровны позже воспел в стихах Николай Заболоцкий, и картина получила славу «русской Моны Лизы». В браке родилось восемнадцать детей, но выжили только восемь. Хозяйством имения, как свидетельствуют современники, в основном управляла жена.

Пугачёвское восстание, жертвами которого стали его родственники, неожиданно сделало Струйского одним из богатейших людей Среднего Поволжья: в его руках соединились владения всего рода - более тысячи душ крепостных и земли в нескольких губерниях. На эти средства он выстроил огромный усадебный дом с картинной галереей и библиотекой, росписями потолков (плафон написал крепостной художник Андрей Зяблов), парком и церковью. В верхнем этаже находился кабинет, который хозяин называл «Парнасом»: там он сочинял стихи и никого не принимал, а на стенах держал целую коллекцию оружия, опасаясь покушений.

Главным делом жизни Струйского стали стихи и их издание. Первые книги выходили в Петербурге: «Еротоиды», двадцать четыре любовных послания, и «Апология к потомству» - защита памяти Сумарокова, написанная в Рузаевке в 1784 году и напечатанная в 1788 году, а в 1790 году появилась первая часть «Сочинений Николая Струйского» (типография Шнора, 350 страниц). Затем, после указа 1783 года о вольных типографиях, он завёл собственную Рузаевскую типографию. Источники расходятся в датах: в одних её открытие относят к 1792 году, а известные рузаевские издания датированы 1793-1796 годами. Струйский выписывал лучшие шрифты и французскую бумагу, обучал печатному делу крепостных, привлекал к работе известных граверов - Ивана Набгольца, Христиана Шёнберга, Гавриила Скородумова. Некоторые экземпляры печатали на атласе и шёлке, переплетали в сафьян и глазет. Книги в продажу не поступали: автор дарил их родным, знакомым и высокопоставленным особам. Императрице Екатерине II они нравились настолько, что, по преданию, она показывала их иностранным послам, а автору послала бриллиантовый перстень. До наших дней дошло, по разным подсчётам, от тридцати двух до пятидесяти с лишним изданий; почти все они - библиографическая редкость.

Современники Струйского всерьёз не принимали. Пензенский вице-губернатор князь Иван Долгоруков, бывавший в Рузаевке, описал хозяина как чудака в парчовом камзоле и розовом кушаке, который так восхищался собственными стихами, что во время чтения щипал слушателей до синяков, и назвал его сочинения «несносными». Тот же Долгоруков записал и слухи о том, что Струйский устраивал над крепостными домашние «судебные процессы», а иногда и пытки, но сам в них не верил, и историки до сих пор расходятся в оценке этих рассказов. Гавриил Державин сочинил на него эпиграмму, ставшую знаменитой: «по имени - струя, а по стихам - болото». Прозвище «графоман» надолго закрепилось за ним.

Струйский умер в Рузаевке в декабре 1796 года: известие о кончине Екатерины II так потрясло его, что он слёг в горячке, потерял речь и вскоре скончался. Дату называют по-разному - 13 декабря в справочниках и 2 декабря в краеведческих трудах. Вскоре после его смерти указ Павла I о закрытии вольных типографий положил конец и рузаевскому книгопечатанию. Шрифты и принадлежности типографии сохранялись в имении, а в начале 1840-х годов их передали Симбирской губернской типографии. В 1886 году разорившиеся потомки продали усадьбу Пайгармскому женскому монастырю, и дом с парком были разрушены.

Репутация Струйского в XX-XXI веках пересматривается. Исследователи отмечают, что его стихи, при всей витиеватости и тяжёлом синтаксисе, не хуже многого, что писали в то время признанные стихотворцы, а издательская работа не имеет равных среди русских частных типографий XVIII века. Его судьбе посвящены книга Н. Васильева и диссертация В. Попова о его литературной репутации, а Валентин Пикуль написал о нём историческую миниатюру «Шедевры села Рузаевки». Внуками Струйского были поэт Александр Полежаев (по сыну Леонтию) и Дмитрий Струйский, писавший под псевдонимом Трилунный.